хмурясь. — Верите ли вы в это или нет, а правда от этого не изменится: Её Величество получила великий дар от Прародителя. И дар этот повлияет на судьбы всех, кто её окружает.

— Прямо сейчас её окружают лишь стены темницы, — произношу сквозь зубы. — Но хватит об этом! Надоело…

Я пытаюсь прогнать злость, намеренно позволяя пламени желания разгореться внутри. В конце концов, я позвал к себе Хейдрун не для того, чтобы обсуждать с ней государственные дела. Для этого у меня есть специально обученные подданные. С ней же мне хочется быть нежным…

— Иди лучше ко мне, — я похлопываю призывно по месту рядом с собой на моём ложе. Этот жест — приглашение и приказ одновременно.

Хейдрун напрягается и поводит плечами, точно от холода.

— Ваше Величество, вы же знаете, что я не могу возлечь с вами, — произносит она робко.

Хочется закатить глаза. Снова она играет в недотрогу. Неужели думает, что может до старости отказывать мне?

— Я знаю всё! — отвечаю раздражённо. — Можешь мне не напоминать. Я просто обниму тебя, как всегда. Ну же, не заставляй меня ждать!

Хейдрун делает несколько осторожных шагов ко мне, а после садится на край кровати. Я поднимаюсь и рывком притягиваю её к себе. Мне требуется время, чтобы справиться со складками свободного одеяния, прежде чем добраться до столь желанного тела. И почему жрицы так кутают себя? Замечаю страх в её взгляде.

— Роальд, прошу… — Хейдрун слабо отталкивает меня.

Я ловлю её губы и целую долго-долго, пока она окончательно не обмякает и сама не начинает прижиматься ко мне всем телом. Сердце бьётся так быстро. Меня охватывает дикое желание довести дело до конца — сделать Хейдрун своей. Я слишком долго терпел и так много сделал для этого.

Я снимаю с неё элементы облачения один за другим. Она остаётся передо мной такой уязвимой и хрупкой. Мы тонем в жарких прикосновениях к друг другу, в исступлённом шёпоте и горячих вдохах и выдохах. Я смотрю в янтарные глаза Хейдрун и думаю, что именно ради этого момента я и жил всё это время. Ради того, чтобы дарить ей эти ласки и объятия, сводить с ума касаниями. Меня охватывает эйфория от долгожданной близости.

Этой ночью мы забываем о том, кто мы. И засыпаем в объятия друг друга, как обычные любовники. Как те, что нашли друг в друге то, чего им так недоставало.

Глава 16

Я просыпаюсь от шороха и тихой возни рядом. Открываю глаза и понимаю, что Хейдрун пытается незаметно выбраться из постели. Первые минуты я с улыбкой слежу за ней, не выдавая того, что уже проснулся. Однако потом до меня доходит, что что-то не так — в полумраке покоев Хейдрун кажется перепуганной до смерти. Она быстро собирает с пола одежду. Руки её дрожат, глаза широко раскрыты. Я тоже невольно напрягаюсь.

— И куда это ты собралась? — спрашиваю я, стараясь сохранять ласковый тон.

Она вздрагивает и оборачивается. На лице растерянность. Хейдрун стыдливо прикрывает наготу и пятится к выходу.

— Это всё ошибка, — шепчет она как-то отрешённо.

Чувствую, как неприятный холод расползается по телу. Я так ждал этой ночи. Ждал, что, наконец, назову Хейдрун своей. Оттого я сейчас и не понимаю, почему она говорит мне такие слова. Я поднимаюсь и наспех набрасываю на себя нижнюю рубаху. В это время Хейдрун находит свой рунный посох. Что-то бормочет себе под нос, однако от посоха больше не исходит сияния древнего пламени. Похоже, приметы были правдивы — лишившись своей девственной чистоты, жрица и вправду утрачивает свои способности. Осознав это, я испытываю смешанные чувства. С одной стороны, я рад, что Хейдрун больше не связана с богом-драконом; теперь она может полностью принадлежать только мне. А с другой, я настораживаюсь. Ведь если эта примета сбылась, тогда может статься, что и остальные вещи, связанные со Стамфаром, правдивы.

В любом случае я решаю пока не думать о том, что может и не произойти. Гораздо важнее для меня сейчас успокоить Хейдрун. Я с жалостью смотрю на то, как моя возлюбленная отчаянно пытается вернуть свою связь с Прародителем. С каждой новой неудачной попыткой её всё больше охватывает дрожь. В конце концов, её колени просто подгибаются, и она падает на пол у двери.

— Нет… Этого не может быть, — продолжает повторять она.

— Эй, хватит, — я пытаюсь поднять её на ноги. — Ты же знаешь, что всё именно так, как и должно быть.

Она поднимает на меня свои янтарные глаза. Смотрит всего секунду, а потом на её лице появляется злость.

— Это ты! Ты во всём виноват! — она ударяет меня в грудь слабым кулаком. — Ты обещал, что не станешь… Но ты испортил меня, запачкал! Теперь я больше не смогу услышать волю Стамфара!

Это начинает раздражать. Я перехватываю её руки, продолжающие слабо наносить удары.

— И что с того?! — восклицаю я так громко, что она замирает. — Кому вообще нужна твоя связь с богом-драконом? Ты прекрасно знаешь, что я полюбил тебя не из-за этого! Я сделаю тебя своей женой, и ты родишь мне много сыновей, что продолжат мою династию. Таково призвание возлюбленной конунга! Так что прекрати выть и приведи себя в порядок!

Хейдрун секунду глядит на меня, будто не верит моим словам, а после бледнеет. Тело её вдруг обмякает в моих руках. Мне хочется встряхнуть её, чтобы привести в чувства.

— Но у конунга должна быть жрица… — слабо шепчет она, а следом за этим теряет сознание.

При виде её такой хрупкой, бледной и слабой, весь мой гнев и раздражение проходит. Я подхватываю её на руки и несу обратно в кровать. Укладываю бережно, приглаживаю спутанные волосы. Лоб Хейдрун кажется слишком горячим. Меня охватывает беспокойство. Я велю слугам позвать лекаря. На миг мне становится страшно. А что, если я потеряю Хейдрун из-за того, что посмел забрать её у Прародителя? Как ни крути, а я очень мало знаю о жрицах и служении Стамфару.

Чуть подумав, я отправляю своего поверенного в темницу и велю передать послание для начальника над надзирателями.

— Пусть приведёт ко мне старую жрицу.

Меньше всего мне хочется видеть сейчас эту своенравную старуху. Но если кто и знает, что именно происходит с Хейдрун, так это она. Кроме того, я начинаю думать, что Хейдрун права — мне нужна жрица. По крайней мере, для того, чтобы понимать, что задумал Стамфар в отношении меня и Эммы. Если Гутрун откажется мне повиноваться, я разберусь