стоить нам очень дорого, а потому следую за Снором узкими потайными коридорами прочь от тюремных камер. Мой спаситель держится так, словно хорошо знает подземную часть замка. Лишь временами он прижимается к стенам и слушает звуки, чтобы понять, верное ли направление выбрал.

— Я давно не видела Гутрун, — говорю тихонько, когда он в очередной раз останавливается. Она перестала навещать меня незадолго до того, как меня отправили в темницу.

Снор бросает на меня угрюмый взгляд и вздыхает.

— Гутрун сама находится в темнице по приказу конунга Роальда, — произносит сквозь зубы. — Так мы с ней и свиделись. Меня поставили сторожить её, и я сразу признал в ней жрицу конунга Эйнара…

— Гутрун в темнице?! — вырывается у меня. Тело охватывает нервная дрожь.

Я знала, что она не могла оставить меня по своей воле. Проклятый Роальд! Есть ли у него хоть капля совести? Как можно было без вины упрятать в темницу больную старую женщину?!

— А мы можем помочь ей выбраться? — спрашиваю я с робкой надеждой. Снор опускает глаза.

— За время заключения здоровье жрицы ухудшилось, — отвечает он с сожалением. — Гутрун не может больше ходить самостоятельно. Побег в её состоянии невозможен.

Слёзы заволакивают глаза. Как же так? Неужели нет никакого выхода? Она ведь так много сделала для меня. Даже сейчас, находясь в заточении, она продолжает заботиться обо мне, а я…

— Сосредоточьтесь на собственном спасении, Ваше Величество, — будто слыша мои мысли, произносит стражник. — Гутрун смирилась со своей судьбой, и единственным её желанием было исполнить волю Стамфара.

Я поджимаю губы. Исполнить волю Прародителя?

— Жрице было видение, — поясняет Снор в ответ на мой невысказанный вопрос. — Заручившись поддержкой ярлов, вы должны будете отправиться на юг и встретиться там с воином, избранным Прародителем.

При упоминании воина в мыслях возникает образ незнакомца из моих снов. Значит, он и есть избранный? Сердце начинает взволнованно биться в груди.

— Было ли ещё что-то, о чем Гутрун предостерегала меня? — спрашиваю я, чтобы не терять связи с реальностью.

— Она сказала мне только это, — отвечает стражник, но потом, чуть подумав, добавляет: — А ещё Гутрун велела вам полагаться на собственные способности. Будучи носительницей искры, вы имеете неразрывную связь с богом-драконом — так она сказала.

Я одновременно испытываю и облегчение, и огромную ответственность. Не знаю, смогу ли верно истолковать знаки, что даёт мне Прародитель. Но с другой стороны, а какой у меня, собственно, выбор? Я или исполню роль, которую отвёл мне Стамфар в своём замысле, или сгину в этой темнице.

Умирать мне не хочется, а потому я следую за стражником вперёд.

— Снаружи вас уже ожидает повозка, — говорит Снор, перед тем, как открыть потайную дверь, ведущую в общий коридор. — Она должна будет доставить вас в восточные земли.

Я внутренне напрягаюсь. Мне вспоминается тот гадкий ярл из восточного графства, что приставал ко мне и просил выбрать его с свои мужья.

— Вы уверены, что ему можно доверять? — спрашиваю я осторожно.

— Доверять? Разумеется, нет. Но из всех ярлов, Калле самый богобоязненный, — произносит Снор, выглядывая наружу. — Он не посмеет причинить вред вам или наследнику бога-дракона и будет помогать, даже если для этого придётся выступить против конунга Роальда.

Мы ещё немного идём молча. Я чувствую тяжесть в ногах, но не смею жаловаться. Я стараюсь ступать осторожно и прислушиваться к каждому звуку. Вдруг Снор останавливается и жестом показывает мне замереть.

— Тише, — шепчет он, кивая вперёд. — Там караул.

Из тени появляется пара стражников. Я не вижу их лиц, так что не могу сказать, заметили ли они нас. Мой спаситель вдруг крепко сжимает мою руку и вкладывает в неё свой меч.

— Вы ведь умеете обращаться с мечом? — спрашивает, заглядывая мне в глаза. Я киваю испуганно. — Вот и славно. А теперь бегите в ту сторону, Ваше Величество. Я задержу стражу.

Мне хочется спросить его, каким образом он задержит их без оружия, но я не успеваю. Он толкает меня к двери, а сам бросается на стражников. Я не оглядываюсь. Не хочу, чтобы отчаянная жертва Снора стала напрасной. Я должна сбежать.

Темнота коридора проглатывает меня. Сердцебиение отдаётся в ушах. Перед мысленным взором появляется лицо незнакомца из моих снов. Он словно ведёт меня.

Когда я выбираюсь наружу, морозный воздух обжигает лёгкие. Я вдыхаю его жадно, впервые за долгое время глядя на звёздное небо. Снежинки падают крупными хлопьями, садятся на волосы и ресницы, тают от тепла кожи. Замечаю в стороне широкие сани, запряжённые парой лошадей. Их дыхание парит в воздухе густыми клубами, а уздечки тихо позвякивают.

Упряжь украшена чёрными лентами, также я замечаю траурные знаки на сбруе. Моё сердце невольно сжимается.

— Ваше Величество, — молодой мужчина рядом с санями машет мне рукой. Даже в скудном свете я узнаю в нём одного из слуг Гутрун.

Я выдыхаю облегчённо и спешу к нему. Слёзы облегчения и скорби по Снору льются по щекам. Я думаю про отважного стражника, не пожалевшего жизни ради моего спасения, думаю о Гутрун, что всё ещё в темнице, и меня охватывает гнев. Я злюсь и ненавижу Роальда всей душой. Если бы у меня была возможность казнить его, то над его останками не было бы проведено похоронного обряда. Я бы бросила его хладное тело диким собакам, чтобы дух Роальда никогда не нашёл дорогу в царство Стамфара.

— Дроттнинг Эмма, прошу, — слуга помогает мне взобраться на край саней.

Взгляд мой сам собой скользит по чёрному савану, укрывающему что-то или кого-то. По спине пробегает холодок.

— Этот господин был уважаемым купцом из восточного графства, — тихо объясняет парень, будто стараясь смягчить мои впечатления. — Как ни печально, он замёрз насмерть, напившись вина. Теперь нам предстоит отправить его на малую родину, чтобы его близкие смогли проводить его в царство Стамфара.

От его слов мне становится зябко. Я не вижу мертвеца, но знаю, что он рядом. Приходится напомнить себе, что о моём побеге вскоре станет известно всем, в том числе и городской страже.

— Вместе с этим господином у нас будет возможность вывезти вас из столицы, — добавляет слуга в подтверждение моих мыслей. — Прошу простить за неудобство.

Я киваю понимающе и позволяю укрыть себя соломой. Парень поправляет саван, после чего забирается на место возницы. Лошади тревожно фыркают, будто и они чувствуют неладное. Секунду спустя слышится свист хлыста, и сани трогаются с места.

Полозья скрипят по накатанному снегу. Этот звук кажется бесконечным. Я замираю, боясь даже пошевелиться. Где-то вдали завывает ветер, и огоньки города мелькают над головой. Мне