Мужчина на полу храпел. Босые ноги торчали из-под полы фрака, лицо было спокойным, почти безмятежным. Человек, который, сам того не зная, спасал от смерти целую деревню.

— Предмет? — спросил я.

— Не при нём. Нужно искать, — ответила колдунья.

— Можешь выследить?

Ася посмотрела на меня с лёгким раздражением.

— Я не собака, — сказала она.

— Ася.

— Да, могу. Но нужен постоянный контакт с объектом проклятия. С ним, — она кивнула на спящего мужчину. — Проклятый предмет тянет к нему ману, и если я подключусь к этому потоку, смогу определить направление.

— Сема, — сказал я. — Забирай его и пошли искать.

Сема кивнул. Подошёл к мужчине, легко поднял и закинул на правое плечо. Мужчина свесился головой назад, фрак задрался, босые ноги качнулись в воздухе. Храп не прервался ни на секунду. Сема поправил хватку и выпрямился. На его лице не было ни усмешки, ни недовольства, наоборот, виднелось максимальное сосредоточение. Он явно относился к происходящему очень серьезно и ответственно.

Ася положила левую руку на макушку мужчины. Правую подняла, раскрыла ладонь.

На ладони вспыхнуло синее пламя. Оно немного покачалось, потом вытянулось, сузилось в тонкую полосу и наклонилось вбок, чуть вверх. Указывало на стену. Вернее, на то, что было за ней и выше: второй этаж.

— Туда, — указала Ася.

Процессия получилась необычная. Сема шёл первым, с мужчиной во фраке на плече. Ася за ним, левая рука на макушке мужчины, правая с синим пламенем вытянута перед собой. Я замыкал. Если бы кто-то увидел нас со стороны, зрелище вызвало бы вопросы, на которые я вряд ли смог бы ответить без долгих объяснений.

Лестница на второй этаж была широкой, с резными перилами из тёмного дуба. На площадке между этажами сидел ещё один слуга, привалившись к стене, с пустой бутылкой в обнимку. Мы обошли его.

Сема двигался осторожно, стараясь не задеть спящего. Ася шла следом, не отнимая левой руки от макушки мужчины, и синее пламя на её правой ладони освещало лестничный пролёт холодным мерцающим светом.

На втором этаже стало яснее, почему в доме было так тихо: все были здесь.

Горничная лежала на ковре в коридоре, лицом вниз, в фартуке и чепце. Рядом ведро с, судя по цвету, вином на донышке, и тряпка. Дальше, у окна, сидел мужчина в ливрее, привалившись к подоконнику. За следующей дверью, в маленькой комнате, на полу спали двое: женщина в кухонном переднике и мужчина в рабочей одежде, свернувшиеся в углу. Бутылки стояли рядком у стены, пять штук, все пустые.

Ещё одна дверь была распахнута. Спальня, просторная. На незастеленной кровати лежал молодой человек лет тридцати. Темноволосый, с чертами, похожими на нашего мужчину во фраке. Старший сын, вероятно, так что теория о том, что Сема тащил графа, подтверждалась.

Лицо у молодого человека было бледным, глаза закрыты, но дышал он ровно. На тумбочке стояла початая бутылка и стакан. В отличие от остальных, он был в постели, а не на полу. То ли повезло оказаться рядом, то ли хватило сил дойти. Может быть иммунитет частично передался по наследству? Не знаю.

Все лежали вповалку, среди пустых бутылок, в случайных позах, в которых их застал сон. Коридор пропитался кислым запахом перегара и немытых тел. Тяжёлое зрелище.

Однако мальчика я не нашёл. Ни в коридоре, ни в комнатах, мимо которых мы проходили. Младший сын, тот самый, с даром мага, отсутствовал. Разбираться было не время, но забывать не следовало.

Пламя на ладони Аси вело уверенно: вдоль коридора, мимо закрытых дверей, к дальней комнате справа. Дверь была приоткрыта. Ася толкнула её ногой.

И перед нами предстала курительная комната с баром.

Стены обшиты тёмным деревом. Кожаные кресла, низкий столик с пепельницей, полки с бутылками, большей частью пустыми. Тяжёлые шторы на окне были задёрнуты наполовину, и в полумраке комнаты пахло табаком и спиртным. Ловец снов на моей груди, ощутимо нагревавшийся с самого второго этажа, теперь буквально жёг.

Посреди комнаты на подставке-колонне из тёмного дерева стояло серебряное ведро для шампанского. В ведре, на бархатной подушке тёмно-красного цвета, лежал позолоченный штопор. Подставка стояла на самом видном месте, в центре комнаты, как музейный экспонат.

Пламя на руке Аси вытянулось к штопору, натянулось и погасло. Ася убрала руку с макушки мужчины и опустила правую ладонь.

— Здесь, — сказала она тихо.

Сема осторожно опустил мужчину на широкий кожаный диван у стены. Тот всхрапнул, перевернулся на бок и затих. Фрак скомкался под ним, босые ноги свесились с края.

Мы подошли к подставке. Сема остановился в шаге, Ася подошла ближе.

Штопор выглядел красиво: позолота, гранёная рукоять, витая спираль. На бархатной подушке он смотрелся нарочито торжественно. Кто-то выставил его сюда с заботой, на почётное место. Плюс серебряное ведро, начищенное до блеска, подушка без единой складки.

И от него буквально несло. Мана била плотной, густой волной. Тёмная, тяжёлая, та самая, что я чувствовал от Олега Пирогова, от мужчины во фраке, от всего дома. Только здесь, рядом с источником, она была уже даже не в десятки, а в сотни раз сильнее.

Я отступил на полшага, прежде чем заставил себя остановиться. Две недели обучения чувствительности к мане имели свои недостатки: я ощущал то, что предпочёл бы не чувствовать.

Ася протянула руки к штопору, не касаясь. Провела несколько медленных пассов на расстоянии ладони от предмета. Потом тихо присвистнула.

— Если бы не иммунитет этого человека, — она кивнула на диван, — не только поместье, но и вся деревня давно бы вымерли.

— Настолько мощный? — спросил я.

— Один раз в жизни я видела подобное, — Ася опустила руки. Голос стал тише. — Мне было тринадцать, вроде. Для подавления такого предмета понадобились три колдуньи шестого ранга.

Она замолчала, и по тому, как она это сказала, стало ясно, что воспоминание было не из тех, к которым возвращаются по своей воле.

Сема стоял у двери, руки опущены вдоль тела.

— Может, тогда стоит вернуться в город? — спросил он. — Привезти кого-нибудь.

Ася помолчала.

— Ситуация уникальная, — сказала она. — Иммунитет этого человека оттягивает основные силы предмета. Штопор сейчас работает не в полную мощность, потому что значительная часть его энергии уходит на борьбу с тем, кого он не может сломить. Это окно. У меня есть шанс справиться самой.

Она замолчала. Посмотрела на штопор, потом на свои руки.

— Ты уверена? — спросил я.

— Нет, — сказала Ася. — Не уверена. Но если не попробую сейчас, другого такого момента может не быть. Черт его знает, что он успеет натворить, пока нас не будет. Вряд ли все те