— Стоп. Я говорила про деда Василия. Я сказала, что это мое условие и никак иначе. Ты чем слушала??? Я там вся в говне, соплях и крови, а вы радуетесь просмотрам. Правильно понимаю? — прорычала Лизавета. — Мы об этом договаривались? Завтра пятница, и я никуда не поеду до понедельника точно. Ленка, ты опять в какую-то аферу меня втянула. Нет, не надо приезжать, я тебя даже видеть не хочу пока, предательница. Договор мне от своих юристов вышли. Я еще почитаю очень внимательно, чего у вас там наворотили. Давай, пока. — Лиза положила трубку и посмотрела на деда. Тот сиял начищенным самоваром. По репликам он догадался, что их уже на всех экранах показывать стали.

— Пойдем, Василь Акимыч, на улицу, поговорим. Тот схватил с собой было камеру, но Лиза покачала головой.

— Ты чего, Лизок? С чего расстроилась-то? Вроде сама дала согласие и меня убедила, а сейчас раком да под корягу? Чего боишься, что плохое про нас увидят? Да, плюй на них. Али, что я пьющий и репутацию попорчу, так я завязал, говорил же тебе.

— Нет, дед Василь, не про тебя речь. Не нравится, что моей жизнью вот так просто взяли и распорядились. До этого не обращала особо внимания, а сейчас прямо в позу готова встать и в морду дать. Не хочу я таких денег, где я ничего не решаю.

— Так сделай так, чтоб решала. Они, поди, без тебя уже так не разгонятся. Если рыба крючок съела — не жди, дергай посильнее, подсекай. Лизавета, я тебе так скажу. И подруга твоя хитромудрая, и телевизионщики эти — те еще щуки. За пальчиком потянутся, да руку отхватят. Таких самим надо веслом бить, чтоб не очухались, — тогда и уважение заработаешь. А от денег только дурак отказываться будет. Вон сколько у нас с тобой планов, а ты в обрат пошла. Думать надо. А мне это дело даже нравится — внуков нет, так хоть школоту какую научу козу там доить или дрова колоть. Популярность! — протянул важно дед Василь.

— Похоже, мне надо с кем-нибудь посоветоваться, — задумчиво произнесла она и опять взялась за телефон, перебирая и не находя знакомых, кто мог бы дать хороший совет. Из всех Лизиных контактов только одна дама производила впечатление человека, который может научить бить щук веслом. Был еще Пал Михалыч, но он вообще про нее черти-что подумает, если узнает, что она, девочка-одуванчик, ввязалась в эти съемки.

— Я слишком долго сидела взаперти, — подытожила Лиза, — даже позвонить некому. Телефон бренькнул сообщением.

Старый психиатр явно обладала телепатическим даром. Написала смс. Просила позвонить, как будет возможность.

— Доброе утро, Роза Абрамовна. Очень рада вас слышать. Да, все вышло, как вы и говорили. Нет, не передумала. Если завтра к вам утром подъеду — будет удобно? Не хочу я вас до цугундера своими загадками довезти — завтра все расскажу, как на духу.

Голос веселой Тортиллы в этот раз был тусклым и безжизненным. Попросила о встрече, но, похоже, у нее самой были какие-то проблемы. Что ж за день такой…

Полезла в интернет, искать юридическую консультацию, назначила встречу на завтра и решила, была не была, если не выйдет так, то будет сдаваться Пал Михалычу, тот тоже из щучьего племени, и юристы у него зубастые сидят. Ну сдаст он Лизиной матери весь расклад, ну и шут с ним. Все равно в ссоре, хуже уже не будет.

Лизавета твердо нацелилась Ленкиному агентству спуска не давать и на все их самоуправства сначала найти грамотного юриста, а потом уже чего-то подписывать. А то влезут они с дедом в кабалу, потом останутся без штанов, зато со славой всероссийской. Ей хотелось совсем отказаться, но, глядя на сияющие глаза Акимыча, она не могла — это как у ребенка конфету отобрать. Очень ему понравилось популярным блогером быть. Прямо распирало его от гордости.

— Да, так и сделаем, — подвела она итог своим размышлениям, возвращаясь к старику, что устроился на крыльце и крутил в руках новый телефон.

— Деда, просьба к тебе будет сегодня. Дай вещь какую-нибудь, что носишь давно с собой, на вечер. Хочу проверить кой-чего. А завтра утром постарайся вспомнить, чего снилось. Мне баба Мила книжку передала одну. Не бойся, порчу не наведу.

— Да отбоялся я свое, Лизавета. Мы теперь с тобой в одной лодке подводной. На вот, — дед вытащил из внутреннего кармана завернутый в платок паспорт. Платок протянул, а паспорт убрал обратно. — Не потеряй.

— Я верну. Мне для дела. Дедушка, ты сам на хозяйстве останешься тогда на пару дней? Надо съездить до этих щучьих детей дня на два-три, может, чего придумаем. Телефон только держи при себе — звонить буду.

Успокоилась Лиза только рядом со своей Милкой. Чесала рогатую, гладила весело скакавших козлят. В их сарайчике пахло свежим сеном и молоком. Доить ходил дед Василь, к грязной работе тоже Лизку не подпускал. Оставалось только нашептывать дурацкие нежности двум мелким хулиганам и вычесывать свое рогатую чудовицу, которая все норовила прижаться поближе, а то лизнуть и волосы хозяйки пожевать. Чем коза хуже кошки? Она только с рогами, копытами и мекает, я не мяукает.

Вечером сидела, разбирала почерк в тетрадке с рецептами. Ничего понятного и интересного кроме щавелевых щей с припеком и хлеба дурманного не обнаружила. Сама Лиза готовила фигово, и понять с наскока, когда глухую крапиву, одуванчик и багульник добавляют в зеленый суп, нормально это или нет, ей было трудно. Надо было разбираться сначала с тем, что наворотила ее подруга, она же богиня маркетинга, и тогда уже вдумчиво садиться за рецепты. Баба Мила точно подсказывать не будет, ждет, когда Елизавета сама разберется.

Глава шестнадцатая

Сон

Спать ложилась раздраженная как шершень, так как Ленка пыталась достучаться до нее всеми доступными средствами. Доведенная уже Лизавета показала средний палец в камеру на кухне и ушла в спальню, где под подушку положила дедов носовой платок, перо ворона привычно воткнула в волосы и напоследок на шею повесила часики от Бабы Милы. Нарядилась.

Все, эксперимент начался. Закрыла глаза, сжала рукой платок под подушкой. Засыпание походило на спуск в наклонный тоннель, заполненный серым туманом. Накатывало безвременьем. Кто-то коснулся плеча крылом и полетел впереди Лизаветы, постепенно пропадая в плотной дымке.