— Да понятно с чего. Березу это проклятущую убирать пора. Сколько она тебе тут места занимает. Не все ж через кухню ходить туда-сюда. Попилим потихоньку, помолясь, и дров на пол зимы хватит — вот и экономия.

— Правда. А найдется кому попилить? Ты про ферму говорил, может, там спросить? Вообще, как здесь найти строителей, копателей, сантехников наконец?

Лизе хотелось начать с туалета, а не с березы. Лежит она и лежит, хлеба не просит, а писать в деревянном дворце у дальнего забора, это зимой никаких почек не хватит, все отморозишь нафиг.

— Забор бы еще поправить, хотя здесь чужие не ходят. Может, его совсем убрать?

— Нет, Лизавета, забор еще как нужон! Неладное у нас что-то в деревне творится. Говорят люди, что лазиют по домам. Ворон вот всех на кладбище постреляли. Галок, главное, не тронули, а вороны у них — тут враги стали. Заезжие какие-то, дачники, поди. Ироды.

— В смысле?

— Чего непонятного? Приедут наркоманы, навезут оружия своего и давай палить. И по домам тоже шарются. Пока шел, смотрю, во дворе, что с краю деревни, кто-то уже побывал. Траву примяли, в окно лазили. Видел отпечатки подошв, — многозначительно произнес дед. — Я и говорю. Барбоса к тебе приведу, будем вдвоем службу служить. Он у меня серьезный, в обиду не даст. Ружьишко тоже имеется. Не боись, внучка, отобьемся.

В голове зацепилось про ворон. Зачем стрелять ворон на кладбище? Кому они там мешают? Зачем вообще птиц стрелять?. Это же не утки какие, они не съедобные.

— Видеокамеры нам сегодня привезут и поставят. Попрошу, чтоб на улицу одна смотрела. А собаку приводи, не объест, но в дом не пущу! — Лизавета представила пахучего, как дед, кобеля и поняла, что на него ее терпения уже не хватит.

Договорились, что дед спозаранку сходит на ферму, поспрашивает у мужиков, кто березу готов попилить. А строителей надо искать в Верее или Фоминске. Тут таких нет. Только планировали чего-то строить, огораживали бывшее колхозное поле для карьера по добыче песка, но пока все затихло. Деревня вот полупустая какой год стоит, а, казалось бы, рядом с дорогой. Бери и живи.

Приехал Ленкин подчиненный — молодой вихрастый парень с веснушками по всему лицу. Привез полную машину оборудования. Поставил радио-няню, чтоб пищала в Лизиной спальне, если коза какие-то звуки начнет издавать. Там камеры Лизавета устанавливать запретила, как и в туалете. Рассказала про дачных воров, попросила ещё одну на улицу поставить.

Вызвала такси и укатила с дедом в Верею. В банк, к нотариусу — договор оказания услуг заверить, и по другим делам. Импонировало ей, что Акимыч так педантично подошел к устройству на работу, вот и решила подыграть — все оформить правильно и с печатями.

В банке сняли наличные на текущие расходы и пошли к нотариусу. Помочь вызвался молодой человек. В костюме, аккуратный, причесанный, с уголком платочка, из кармашка торчащим, — прямо денди лондонский, а не провинциальный служащий.

— Я вас помню, — сказал он, посмотрев Лизин паспорт. — Это я вам звонил про наследство. Аркадий. — руку протянул и широко улыбнулся.

Лизавета заподозрила, что она — затрапезная тетка 35-ти лет — вряд ли могла вот так понравиться этому хлыщу, и, скорей всего, сейчас ей что-то втюхивать начнут.

— Нам только договор об оказании услуг: мне вот от этого гражданина и больше ничего, — скороговоркой выпалила она, чтоб сразу отсечь мошеннические схемы. Слишком уж обрадовался этот тип, как будто Лиза микрозайм в банке собралась брать.

— Нет, нет. Вы неправильно поняли. Просто дело очень интересное. Завещание старого поместья, наследница, которую надо искать. Я первый раз таким занимался, а то все бумаги и бумаги. Давайте знакомиться. Вы нормально заселились? Наследство приняли? Может, вам помощь какая-то нужна?

— Нет, нет. Нам только договор. Спасибо.

Хотелось побыстрее уйти от этого липкого молодого человека. Очень странный. Он тогда еще про уезд говорил. Так и сказал: «Верея Фоминского уезда», может, фрик какой, повернутый.

Аркадий не сдавался, всучил ей свою визитку, сказал, что очень интересуется историей города и окрестностей и рад был бы побывать в поселении. Может, сказания есть или истории мистические — он их собирает и записывает.

— Нет у нас ничего такого, — деду надоел этот политес. — Одна ферма коровья, да навоза куча посередь. Спешим мы. — Спас Акимыч, как есть спас от прилипалы.

Все оформили. Печатью заверили. Гордый Митрофанов Василий Акимович сложил свою копию в паспорт и довольно произнес:

— Вот и я теперь чему-то пригодился. Служивый человек!

Лиза под хорошее настроение отвела своего новоиспечённого работника в парикмахерскую, где из растрепанного лешего сделали очень симпатичного мужчину преклонных лет, но бороду брить он все равно не дал.

Потом зашли в магазин и наконец-то купили Акимычу по ноге сноубутсы, крокеты и тапки для Лизиного дома. Решив, что дарить подарки приятно, прихватила ему еще пару футболок и спортивный костюм, а вот от джинсов отказался наотрез.

— Ну все, одела как на свадьбу. Теперь и помирать не стыдно, — довольно поглаживая пакеты, бормотал дед Василь.

— Ты ж меня представлять будешь среди других людей. Поэтому и одела. Кто с таким оборвышем разговаривал бы всерьез? Не в костюме же тебе ходить. Остались только мобильник, продукты и вызвать такси до дома.

— Эту технику я не освою никогда, — сокрушался Акимыч. — Я ж не вижу ничего.

— Так мы тебе шрифт покрупнее сделаем, а потом надо очки заказать. Вот поедем в следующий раз и к окулисту тебя поведем. Как ты смотреть за всеми будешь, если не видишь?

— Говори, да не заговаривайся. Чего надо, я все вижу! Как в прицел! А техника твоя басурманская. Ну не привычен я, внучка, к такой машинерии. Поломаю еще.

— Справимся. Сначала просто держи заряженным, чтоб звонить тебе могли, а потом со всем разберемся. — Лиза откинулась на спинку сидения. Устала, но это была приятная усталость человека, сделавшего доброе дело. Василь Акимыч расправил плечи, ходил гоголем по ТРЦ. Где тот зачуханный алкоголик, что привел козу? Нет его, был и весь вышел.

Оператор Виталик за время отсутствия хозяйки все подключил, проверил. На козу смотрел с опаской. Повесил лампу яркую и камеры с двух сторон в козий загон. Показал, как лампу включать. Камеры имели ночной режим, управлялись удаленно и трогать их не надо было.

Дома тоже висели: