— Ничего такого, что ты сейчас не делаешь, — заискивающе начала рекламщица. — У нас новое направление открывают, и я хочу его курировать. Народу понадергали из разных отделов, неразбериха, и обкатки для портфолио нет. Нужен блогер начинающий, нужна фактура. Нужно видео живое, настоящее. Эти бьюти-штучки уже всем надоели, а ты вот тут. Одна в деревне, коза рожает, туалет на улице, вода в ведре, спишь на полу — фактурно, дальше некогда. Понимаешь, там больше для теста нужен человек — я даже с юристами еще не говорила, в какой форме будем тебя проводить. Может, в штат возьмем, а, может, они договор предложат.

Алгоритм такой: ты снимаешь видео, хочешь с комментариями, хочешь без, отправляешь записи на Облако всем скопом, не разбирая, а я и команда делаем все остальное. Заводим за тебя аккаунт, шортсы нарежем, описание там, шуточки… Если дело пойдет, то потом стрим будем писать и на донатах сделаем тебя миллионершей долларовой! Можно сразу на английском репортаж вести — эти буржуи на все натурель падкие. Представляешь, какие перспективы! Лиза, это золотое дно!

— Лен, я вообще-то лицо свое светить в интернете не особо хочу. Ну какой из меня блогер?

— Нормальный! Тебе такой шанс, может, раз в жизни выпадет! За тебя будет работать лучшая команда России! — Елену Владимировну несло вдохновение, останавливать этот поезд Лиза никогда не умела да и особых причин не видела.

— Чего ты от меня хочешь? — спросила она, натягивая свои порядком ношенные джинсы, которые доживали свой век одеждой по хозяйству.

— Значит, так. Приедет курьер. Это наш оператор. Настроит тебе радио-няню в козьем домике. И онлайн-камеры поставит, чтоб ракурс был разный.

— В смысле камеры? Вы за мной следить будете?

— Не следить, а снимать, а потом самое интересное монтировать. Не перебивай. Экшн-камеру повесь на голову или на футболку, там крепление есть. Держи включенной. Ну хотя бы, когда к козе идешь и по дому ходишь. Вечером мне на Облако отснятое будешь заливать. Усилитель сигнала и роутер мы тебе отправили. Потом найдем нормального провайдера по оптике. Я уже удочки закинула в телепрограмму «Дачная жизнь», где дома перестраивают. Короче, посмотрим, что они могут предложить перспективному блогеру, может, вообще своими силами справимся.

— Лен, во что ты меня опять втягиваешь? — мученически простонала Лизавета, завязывая кеды.

— В славу, богатство и мировую известность! И себя в соучредители сей кампании заодно, — хохотнула эта авантюристка и повесила трубку, послав на прощание воздушный поцелуй подруге.

Коза Милка сегодня была задумчива, накопала себе сено вокруг и реально лежала в соломенном гнезде, как рогатая курица, подобрав передние копыта под грудь.

— Ну, роды в прямом эфире нам обеспечены, главное, камеру не забыть взять… — грустно проговорила Лиза. — Убраться у тебя что ли под такое событие. Мил, ты как? Не против стать звездой интернета?

— Ммя! — на чистом кошачьем ответила коза, и Лиза вышла, покачивая головой. С ума с ними сойдешь с этими дамами.

Пока дом не превратился в болливудскую студию, решено было прибраться. Идея восторга не вызывала, но отказать Ленке, когда на кону стояла ее карьера, у Лизы язык просто не повернулся.

— Не получится, надоест, пошлю всех нафиг. Уеду и пусть сами разбираются! — в очередной раз непонятно кому пригрозила Елизавета, выставляя на крыльцо пакет с мусором.

За калиткой прихорашивался дед Василий: поправлял чистую рубашку и пиджак. Воротничок явно жал, да и Акимыч выглядел сильно взволнованным.

— Доброе утро, Василь Акимович! «Это откудава это к нам… такого красивого дяденьку замело?» — не удержалась от цитаты Лизка.

— Не откуда, а куда! — поднял коричневый от курева указательный палец дед. — На работу устраиваться буду! Ну как, сойдет для такого дела костюмчик?

Василь Акимыч был бесподобен в великоватом ему костюме и кирзовых сапогах. На груди висели медали. Вид у работничка был торжественный. Лизавета сбежала с крыльца, затащила за руку своего помощника и прижалась к нему как к родному.

— Какой вы молодец! Конечно, сойдет! Лучше некуда! Я вас не только на работу, я вас в семью принять готова!

— Вот это ты брось. Семья — дело такое. Да и не нам решать, кто кому родня. Кровь не водица, как говорится. Готов служить труду и обороне! — вытянулся дед во фрунт и щелкнул каблуками. — Давай уже рассказывай, чего удумала. — Хитро одним глазом подмигнул. — Про денежку-то мы вчера не поговорили. Почем платить-то будешь?

— Деда, а у тебя пенсия какая? — задав этот вопрос, Лиза потянула его на крыльцо и на кухню, справедливо полагая, что разговор будет долгим, а в ногах правды нет.

— Осемьнадцать тысяч, копейка в копейку, — гордо сообщил орденоносец.

— Ну вот, на первое время мы тебе ее удвоим, чтоб по справедливости было. А потом посмотрим. За хорошую работу без прогулов и пьянок обещаю премию выписывать. Пойдет такой расклад? — Лизавета уже смеялась, довольная озадаченным видом своего визави. Налила чай, бутербродов нарезала. Дала время подумать, так сказать.

— А отчего ж не пойдет? Пойдет. У нас доярка на ферме тридцать не всегда зарабатывает, а тут и условия хорошие, и от дома близко, — Василь сам улыбался в свои оставшиеся четыре зуба. — Вот завтрева договор подпишем, чтоб все по-честному, и начнем. А пить я, Лизавета, завязал, совсем. Так мне вчера стыдно за себя было, просто не передать. И к тебе приперся, старый кобель, думал, похмелиться найду чего. Не выгнала да на могилу к Машке моей отвела, как знала, что сам бы ни в жизнь не пошел с такого дела. Короче, теперь ни капли! Во! — Провел ребром ладони по горлу. — Могила!

— Верю, верю. Я ж понимаю, что ты здесь как сыч на дереве. Один да один. Съездишь со мной сегодня в город? Ненадолго. Хочу телефон тебе взять, чтоб на связи были всегда, и кое-что еще сделать. И денег надо будет снять для зарплаты будущей.

— А коза? На кого Милку-то оставишь?

— Будет здесь человек, вот он и присмотрит, — мстительно ответила Лиза. — Не все ж мне одной смотреть. Теперь это дело общественное, пусть включается.

— Загадками говоришь, Лизавета.

— Потом сам увидишь, — отмахнулась она. — Давай лучше подумаем, с чего начать нам по дому. Всего столько надо, что глаза