ладонями полушария груди, чуть сжимая.

— Не надо. — сипло просит, хотя сама горит не меньше, чем я.

— Почему? Ты же хочешь.

— Нет…

В противовес собственным словам Полина бесстыдно прогибается, подставляясь мне.

Веду рукой ниже, по животу, пока не достигаю резинки свободных шорт. Легко оглаживаю кромку пальцами, чувствуя, как девочка дрожит.

Наглею, вторгаясь в трусики и без промедления раскрываю складки. Задыхаюсь понимая, насколько она мокрая.

— Тело никогда не врёт. — хриплю в её затылок.

— А-а-а-а-а. — срывается, когда я пальцем давлю на клитор.

В следующую секунду я чувствую адское жжение в дёснах. Что означает лишь одно…

Эта мысль оглушает.

Замираю на секунду и, будто в насмешку мне, включается электричество, слишком ярко освещая пространство.

Упираюсь одной ладонью в стену и даю себе пару секунд.

Полине этого хватает чтобы отступить в сторону.

Я не пытаюсь удержать, и она, резво развернувшись сбегает в свою комнату.

А я стою и надрывно дышу, пытаясь как-то справиться с чудовищной мыслью о том, что эта странная девчонка может быть моей истинной парой…

Глава 23

Демид

— В чем дело, босс? — ухмыляется Адам, откидываясь на спинку кресла. — Выглядишь так, будто вчера ночью голыми руками медведя завалил.

Бета сидит в моем кабинете, расслабленный, как всегда.

Он мой друг, моя правая рука.

И, чёрт возьми, он единственный, кто по-настоящему понимает меня.

— Как ты понял, что Лия твоя пара. — спрашиваю, игнорируя его подкол и подхожу к окну.

Фокусирую взгляд на море зелени, колышущейся под порывами ветра. Бесконечный лес, простирающийся до самого горизонта, словно живой, дышащий организм.

— Ого, вот это поворот! Не думал, что доживу до этого дня. Неужели наш суровый Альфа наконец-то нашел ту самую? — в его голосе звучит искреннее удивление и, кажется, надежда.

Это неожиданно раздражает.

Мысль об истинной паре я воспринимаю нормально, но не в том случае, когда ею может оказаться Полина.

— Адам! — осекаю его неуместное веселье.

Друг хмурится, но молчит.

— Просто расскажи, как ты понял, что это именно она. — по-прежнему не глядя на него прошу я. — Мне кажется, что я что-то почувствовал, но... в общем не уверен.

— Не уверен? Тогда она кто угодно, но точно не твоя истинная. Иначе таких вопросов ты бы мне не задавал.

Как же порой меня бесит его чрезмерная рассудительность.

— Должна быть вспышка, необъяснимое притяжение, бабочки в животе, желание защищать её любой ценой… ну, ты сам знаешь.

Морщусь, слушая всё это.

— Да, теория мне известна. Я и без твоего напоминания слышал все эти сказки. Хотелось услышать что-то более весомое от того, кто это прочувствовал на себе.

— Демид, говори прямо. Что не так? — Адам наклоняется вперёд, его взгляд мгновенно становится серьёзным. — И кто она?

Колебание скручивает нутро.

Сказать или нет?

Адам мой друг и ему я доверяю больше, чем кому-либо.

И дело ведь даже не в самой Полине. Нет, она — лишь катализатор. Проблема глубже.

Проблема во мне.

В моём звере. В его неуправляемой тяге, в его желаниях. В том, что я впервые серьёзно опасаюсь потерять контроль.

— Мой зверь сходит с ума рядом с ней. Я чувствую её каждой клеткой своего организма. — признаюсь, чувствуя, как внутреннее раздражение растет с каждой секундой. — И запах… он сводит меня с ума.

Адам какое-то время молчит, обдумывая мои слова.

— И кто она?

Мать вашу... неужели это так важно?

Поворачиваюсь к другу и глядя в его глаза произношу с уверенностью, которой не чувствую вовсе:

— Полина.

Адам замирает, недоверчиво глядя на меня.

— Фельдшер? — уточняет так будто сразу не понял о ком речь. — Да ладно? И ты только сейчас об этом говоришь?

Засовываю руки в карманы брюк и взглядом транслирую ему всё то, что я думаю по поводу его замечания.

— То, что ты описал очень похоже на связь истинных, но... - осекается, задумываясь. — У меня не было сомнений, что Лия моя пара. Я это понял сразу, в первое полнолуние, после того как она достигла совершеннолетия.

Адам встаёт с места и задумчиво расхаживает по моему кабинету о чём-то размышляя.

— Ничего не понимаю. — выдаёт спустя пару минут. — Ты как никто другой не должен сомневаться, но раз сомнения есть значит что-то не так.

— Я тоже так думаю. Полина вообще крайне непростая.

— Ты поэтому поселил её у себя? — смотрит на меня подозрительно. — Хочешь понять, что это?

Запрокидываю голову вверх и громко выдыхаю.

— В некоторой степени. — отвечаю нехотя. — Она призналась, что полукровка. Её мать ведьма. Отец — оборотень.

Молчим пристально глядя друг на друга.

— Мне не нравится всё это. — говорит бета, спустя кажется целую вечность. — Она не просто так скрывала своё происхождение.

Он озвучивает вывод, к которому не так давно пришёл и я.

— Знаю. И хочу выяснить причину.

Адам снова садится в кресло, продолжая размышлять.

— Это всё крайне сложно, конечно. Ситуация странная. Но послушай, Демид, если твой зверь так реагирует… это неспроста. Инстинкты оборотня не обманывают.

Проклятье!

До её появления в моей жизни всё шло по накатанной. Власть, сила, контроль — это мой мир, и я в нём уверенно себя чувствовал.

А теперь?

Теперь хрен знает что происходит.

Сопротивляться желаниям зверя становится сложнее с каждым днём. И идея держать Полину рядом уже не кажется мне разумной.

— Демид, риск срыва очень велик.

Адам говорит то, о чём я сам думаю последние сутки.

— Что планируешь делать?

Большую часть своей жизни я управляю огромной стаей, принимаю решения, от которых зависят жизни других оборотней, но сейчас... я впервые понятия не имею что мне делать со строптивой девчонкой и моей животной тягой к ней...

Глава 24

Полина

— Я больше не могу здесь оставаться. — шиплю в трубку и тут же оглядываюсь, будто меня может кто-то подслушивать.

Раздраженно слушаю ответ, и только моё учащенное дыхание выдаёт весь тот спектр эмоций, что сейчас бушует у меня внутри.

Каждое слово, доносящееся из динамика, ледяной иглой пронзает моё сердце.

Вцепляюсь в телефон, но чувствую, как он выскальзывает из вспотевших ладоней.

Внутри всё сжимается в тугой, болезненный ком.

Голос на другом конце звучит угрожающе ровно, а я понимаю, что каждое услышанное слово приближает меня к пропасти.

Ноги подкашиваются, в голове невыносимо шумит, и страх, липкий и парализующий, саваном окутывает меня, предвещая неизбежную гибель.

— Всё зашло слишком далеко. — нервно расхаживаю по кабинету. — Скажи, что я должна сделать?

Снова слушаю гневную тираду, но на этот раз так легко сдаваться я не намерена.

— Полнолуние