человек отплатил за бабкину помощь. Проблем тогда наша семья хлебнула по полной. Меня тогда ещё в проекте не было. Пришлось даже в другой город переехать. Зато после этого она никого чужого никогда не лечила. Да и прожила она до девяносто двух лет. И всё надеялась, что у меня дар проснётся. А он так до моих двадцати и не проснулся. После двадцати, бабка говорила, уже и не проснётся. Вот Дима как раз в срок уложился. Ещё бы годик-другой и тоже магом не стал.

— Да что вы несёте? Какие маги?

— Белые разумеется, хотя вся эта градация довольно условная.

Я пребывал в шоке от всего рассказанного. Мельком бросил взгляд на Макса, тот выражал не меньшую степень удивления от открывшейся истории моей семьи. Заметив мой взгляд, он вмешался в беседу:

— Ну, Димон ты ваще крут! Потомственный колдун — это звучит как минимум круче любых поросячьих хвостиков!

Полковник закрыл глаза и потёр переносицу. Помощник губернатора Леонидыч слегка улыбался, словно находился на занимательнейшем представлении. Причём его явно забавляло всё происходящее: что наша история, что возмущение и недоверие полковника.

— Прекрасно! У нас в губернии будет свой собственный потомственный колдун белой и чёрной магии.

— Белой! — поправила его мама.

Но тот невозмутимо улыбнулся и спросил:

— Вам что, жалко? Пусть будет и чёрной тоже. В конце концов чёрную ворожбу его никто не будет заставлять делать, а если попробует — то всегда можно будет отказаться, а губернатор его в этом вопросе только поддержит. Но только чур у руководства края есть преференции в плане обслуживания.

Чиновник уже начал выбивать себе блат — настоящий делец, на ходу подмётки рвёт.

— Да о чём вы говорите, Евгений Леонидович? Мы же не видели никаких доказательств!

— А самооздоровления мальчика тебе недостаточно? Или ты считаешь, что побои, зафиксированные врачами, самостоятельно так просто рассосались? Агнесса бы ни у кого на поводу не пошла и левый диагноз подтверждать не стала.

— Да ладно, неужто сама бешенная его принимала?

— Стареешь, Толя, стареешь… Хватку теряешь что ли? Документы невнимательно изучаешь. Неужто подпись её не разглядел?

— Так я её подпись и не знаю. Не думал просто, что зав отделением будет сама пациентов принимать. Не царское это дело. И всё-таки, Дмитрий, не могли бы вы нам продемонстрировать свой талант?

— Могу. Но только на определённом человеке. Если добьётесь для меня посещения у него в палате, то сами увидите.

— И что же это за человек?

— Фёдор Максимович Мануйлов.

— Димон, ты настоящий друг! Что бы я без тебя делал?

— Думаю, этот вопрос мы решим довольно быстро, но вы не против видеофиксации?

— Против.

— Почему?

— Не хочу дешёвой популярности на чужой боли.

— Эта съёмка будет только для служебного пользования.

— Тогда тем более.

— Но почему?

— Потому что не хочу быть вашим подопытным кроликом. Вначале вы сделаете видеозапись, потом выясните, что там ничего не фиксируется, начнёте приставать с прочими вариантами фиксации. А оно мне зачем? Я этого не хочу.

— А почему вы решили, что камеры ничего не зафиксируют?

— Так в Майкрософте же ничего не зафиксировали. Вот и здесь так же будет.

— А вдруг не так? Мы качественное оборудование принесём.

— Вот-вот, и я о том же. Не хочу.

— Правильно, сынок, не надо позволять на себе ездить. — поддержала меня мама. — «Маг должен себя уважать!» — так прабабка говорила.

— Зоя Александровна! — возмутился полковник. — Ну хоть вы-то палки в колёса не вставляйте!

— Интересно почему я должна быть на вашей стороне, а не на стороне своего сына?

— Господи, как же тяжело работать с интеллигенцией… — едва слышно пробормотал полковник.

От такой реакции его друг Леонидыч ещё шире улыбнулся и предложил:

— Тогда я пойду договорюсь насчёт сеанса лечения.

Мы все дружно кивнули, даже полковник, который посмотрел на нас как-то затравленно и кивнул словно с чем-то соглашаясь. И выдал:

— Если ты действительно его выведешь из комы — тебе же тогда цены не будет. Ты понимаешь, это парень? И за тобой, а также за твоими близкими может начаться охота. Не дай бог, про это прознают на Западе… Ты же понимаешь, что против спецслужб других стран ты ничего не сможешь сделать? А мы тебя защищать не будем, если ты с нами сотрудничать не будешь.

— То есть, вы вот так на дурачка меня сейчас завербовать своими страшилками вздумали?

— А ты уверен, что видео с того происшествия в майкрософте не изучается сейчас очень пристально где-нибудь в ЦРУ?

— И зачем им это?

— Ну как, всё-таки чрезвычайное происшествие в филиале одного из главнейших активов их страны. И там столько всего странного. Да и опросить сотрудников они смогут запросто. Как думаешь, сколько людей расскажут им про твои светящиеся руки? Или ты думаешь просто так мы тебя сегодня встречали на вокзале?

29.04.2025

С этой точки зрения я свои действия не оценивал. Мда, всё-таки слабоват я пока, чтобы играть против спецслужб. Мне бы несколько годков, чтобы с помощью системы развиться как следует и вот тогда… А что собственно тогда? Об этом я тоже пока не думал. Чёрт! А этот полковник — тёртый калач. Лихо меня срезал всего парой фраз, причём сделал это только тогда, когда его приятель из свиты губернатора ушёл, то есть теперь ему ничто не мешает меня свободно вербовать. А нужно ли это мне? Вот уж нет! Особенно после такой топорной работы их капитана. Другое дело, что я совсем не против, чтобы маму, меня и семью Макса взяли под охрану. Но только невидимую и незаметную. Чтобы не было шкафов, окружающих меня со всех сторон и тому подобного. Да и выглядеть это будет по меньшей мере странно.

Пока обдумывал это всё, пауза в разговоре затянулась и сейчас все смотрели на меня. Причём я в какой-то момент прямо ощутил эти взгляды: беспокойный мамин, нетерпеливый Макса и что-то ожидающий полковника, причём почему-то он ожидал непременно плохое.

Система на эти мои чувства неожиданно пиликнула и выдала меню с оповещением:

Внимание! Открыта новая способность: «Эмпатия» (пассивная). Для просмотра сведений — перейдите в меню параметров.

Очень хотелось заглянуть в системное меню и почитать о новой способности, но несколько не ко времени. И ведь даже непонятно, что я такого сделал, что открылась эта способность. Словно система каким-то случайным образом решает, когда стоит открывать способности, а когда нет. Буквально по велению левой пятки ноги. Ведь я буквально ничего такого не сделал. Ну почувствовал я взгляды, ну определил мысли собеседников, ну в мозгах у них