— Димочка, как ты тут оказался? Что с тобой случилось?

— Менты, суки, избили, — от моего ответа послышался звук, судя по которому, мама явно всплеснула руками, но сказать ничего не успела, поскольку её опередили.

— Вот, а я всегда говорил, что они суки! — Это был конечно же Синий.

— Замолкни, Синий! — тут же рявкнул рявкнул на на него Полкан. — Мы сейчас выйдем, чтобы не мешать вашей беседе.

Послышалось какое-то шуршание, недовольный ропот Синего, затем раздался звук открываемой и закрываемой двери.

— Димон, они вышли, не томи, рассказывай дальше! — Поторопил меня Макс. — А мумию от нас перевезли в соседнюю палату, к похожим на него же.

— Да нечего продолжать. Припёрся к нам этот урод и утащил меня на улицу, там избил и утащил в КПЗ.

— Сынок, что ты такое говоришь? — зашептала мне мама, явно недовольная сказанным мной, — Как могли полицейские тебя избить, ведь это они тебя привезли сюда, а избили тебя какие-то хулиганы. Они уже даже сознались и написали признание. Может у тебя в голове что-то помутилось от сотрясения.

— Ну да, конечно, а эти хулиганы сами себя после этого избили?

— Зачем? Нет, конечно, их немного помяли при задержании, но это и не удивительно, после того, что они с тобой сделали.

— Мама, меня избил лично подполковник ОМОНа Быков. Я слышал, как он обсуждал с каким-то капитаном ФСБ, как они будут скрывать свои поганые делишки.

— Сынок, а может не стоит с ними связываться? Ведь у этого подполковника наверняка есть влиятельные друзья, да и у капитана ФСБ тоже наверняка найдутся.

— Мам, вот ты сейчас на полном серьёзе предлагаешь мне посадить в тюрьму невиновных мальчишек, а этого гада оставить топтать землю, проживая с нами по соседству? А где гарантия, что он ещё раз не захочет меня избить? Кто знает, что ему придёт в голову по пьяни? Да он и трезвом виде не вполне адекватный, если припёрся ко мне домой, вытащил из квартиры, избил и утащил в камеру. Ну какой нормальный человек будет так поступать? Ведь явно на меня хотел повесить какой-то там свой висяк. А оно мне надо?

— Димочка, ну что ты такое говоришь? Не может такого быть! Мы же в правовом государстве живём!

— Вот только мы в этом правовом государстве отчего-то бесправные…

Мама не нашлась, что на это ответить, зато внезапно подал голос Макс:

— Да уж, Димон, умеешь ты влипнуть в историю на ровном месте!

— Макс, тут от меня вообще ничего не зависело. Кстати, лечение моё тебе впрок пошло, так что можем продолжить. Я тебе и мозгу опухоль убрал и спину поправил, только после этого на экскурсию уехал.

— Дима, что ты такое говоришь? Какую опухоль ты Максиму убрал? Как?

— Мам, ты только не пугайся, но я, похоже, экстрасенс. — Да, вот таким тупым способом я решил залегендировать свои способности, и да вот так прямо об этом сказал маме. Ну а кому ещё? Про систему ей знать не стоит, по крайней мере пока. А Макс и так всё знает. Кстати, он сразу врубился в тему и начал работать в том же ключе.

— А я так и подумал, что это твоими стараниями с того света выбрался. Слушай, а ты можешь к отцу сходить и там такое же повторить?

— Да я бы с радостью, но меня и к тебе-то с трудом пускали, а уж к нему точно не пустят.

— Мда, проблема…

— Мальчики, ну о чём вы говорите? Какие экстрасенсы? Может вас психологу показать? Или это после удара головой?

— Мам, ну кровь же я в отстреленной ноге Антона остановил не в воображении? И не из-за травмы головы. Причём никто понять не может, как именно я это сделал.

— И как же ты это сделал?

— С помощью своих сверхспособностей. Ну или экстрасенсорных. Не знаю уж, как правильнее будет.

— Максим, ну хоть ты ему скажи, что этого не может быть!

— А так? — Я запустил среднее лечение на себя, приложив ладони к лицу. Ну а что? Побои-то с меня точно уже сняли и зафиксировали, когда в больницу привезли.

Синяки медленно, но верно сбавляли свою опухлость и переходили в желтоватый оттенок, затем пропав вовсе.

— Как это? — Удивлённо смотрела на меня мама. А я наконец-то мог нормально открыть глаза, ведь все отеки сошли. — Такого просто не может быть!

В этот момент дверь открылась и в неё зашла внушительная делегация из товарищей явно при больших чинах. По крайней мере выправка их на это явно намекала, да и уровни у этих товарищей тоже приличные. Никого меньше сорокового не было. Разве что один капитан, но и тот двадцать пятого.

— Не понял! — Заявил тот, что шёл самым первым. У него из-под накинутого на плечи халата выглядывал явно очень дорогой костюм. Ну и, как мне кажется, он точно самый главный из них. Ведь какой главный пустит кого-то впереди себя, если это впереди не на минное поле? Почему-то именно такая ассоциация у меня возникла при взгляде на это «начальство». Может я изначально предвзят к ним? — Почему больной вовсе не больной? Петров, ты же говорил, что у него не лицо, а один сплошной синяк? Говорил или нет?

— Не могу знать, товарищ полковник! Привезли его сюда избитым. Можем опросить свидетелей! Опять же, есть медицинское освидетельствование.

— Да ты этим освидетельствованием подтереться можешь! Такие бумажки рисуются на раз-два! Ты скажи лучше, зачем ты сюда запихал абсолютно здорового парня? Да ещё и мать его напугал, вон посмотри на Зою Александровну. На ней же лица нет — это явно говорит о пережитом стрессе. Тебе делать что ли нечего, капитан? Ты зачем нам устраиваешь весь этот цирк?

И ведь к нам даже никто не подумал обратиться. Стоит этот полковник Разуваев Анатолий Ефимович (ну да, успел его уже распознать, ещё при входе) и преспокойно отчитывает своего подчинённого, а мы здесь словно для мебели присутствуем. Очень неприятное ощущение. И остальные стоят и смотрят на эту сцену. Прямо театр двух актёров погорелого театра. Всё-таки я их точно не люблю. А капитан похоже тот самый, который договаривался с подполковником ОМОНа.

— Но товарищ подполковник, он точно был избит. Я это видел собственными глазами.

— Так ты мне хочешь сказать, что он излечился от гематом, пока мы сюда ехали?

— Ну, выходит что так.

— Не нукай, Петров, мы тут не на лошади катаемся. Разберёмся с тобой позже. Похоже тебе в отпуск пора. Совсем мышей не ловишь!

— Есть, в