лета, чтобы опять куда-нибудь не влез. Ему нужна незаметная для него охрана из одаренных. Подробности при личной встрече, но охрана — очень срочно.

— Значит, не зря нервничал, — ответил он.

— Я тоже не зря. Успел в последний момент, а то бы очень нехорошая вещь случилась.

— Я тебе очень признателен за помощь. Хотелось бы личную встречу поскорее.

— Я вырвался только ради Лёни. Завтра возвращаюсь в Озерный Ключ, — пояснил я. — У нас передача княжества и уход армии на носу, так что никак до вас пока не доберусь. Разве что вас в гости приглашать? Но вы тоже человек занятой.

— Придется занятость отложить. Приеду, — решительно сказал Беляев.

Думаю, дело вовсе не в том было, что он горел желанием со мной обсудить планируемый завод — это он, разумеется, тоже хотел, но куда больше хотел выяснить, что же грозило сыну.

На этом я посчитал свои дела в Святославске законченными, и мы с Наташей выехали рано утром следующего дня. Валерон упирался всеми лапами, требуя еще пару дней побыть в городе. При этом пропадал он главным образом у Хикари, невольно наводя меня на мысли о симуковской идее разведения собак. И честно говоря, она мне не очень нравилась, потому что я сразу представлял толпу неуправляемых мелких Валеронов, обносящих все соседние дома. С учетом того, что складироваться это будет всё в моем доме, рано или поздно на меня выйдут — и я не хочу думать, что тогда случится. Немного успокаивало, что Валерон утверждал о невозможности размножения для него в этом мире. Но именно что немного, потому что помощник постоянно раздвигал границы возможного для себя, и на чем он застопорится, я даже предположить не мог. Пару коробок конфет я ему всё равно купил в качестве компенсации срочного выезда.

Маршрут мы наметили вполне определенный, и до вечера должны были успеть проехать две трети пути. Остановиться решили в этот раз в гостинице, а не в палатке, потому что ставить ее пришлось бы в грязь рядом с дорогой. Зимой путешествовать было намного удобнее.

На обед мы тоже остановились в одном из городков по дороге. Валерон наотрез отказался выходить из машины, он как улегся сзади на импровизированную подушку, так и досыпал всю дорогу. Лишь предложил:

— Вы там на меня чего-нибудь навынос возьмите. Курочку жареную или там гуся. Согласен на пирог с мясом, только побольше, и много сладких пирожков на закуску. Короче говоря, я неприхотлив, если речь идет о чем-то вкусном.

Выдав столь длинную речь, он зевнул и скрутился в уютный клубок, показывая, что отвлекаться на трактир, где к нему вряд ли отнесутся с должным уважением, не собирается.

Пришлось идти только нам с Наташей. Я поначалу опасался, что заведение, названное трактиром, окажется не слишком презентабельным, но внутри было чисто и витали довольно-таки вкусные запахи. На вопрос о целом гусе с собой ответили положительно, как и о пакете с мелкими пирожками с разными ягодными начинками.

Решив, что о Валероне позаботился достаточно, дальше я сделал заказ только для нас с супругой, а когда обрадованный размером заказа половой от нас отошел, спросил у Наташи:

— Ты в княжеской семье воспитывалась. Знаешь, какие требования предъявлялись к князьям? Я имею в виду к первым князьям. Откуда у них вообще появились реликвии? Они же не всегда существовали?

— Реликвии появились, когда появился прокол, из которого поперли твари зоны, — ответила она. — Считается, что реликвии были подарены божьими помощниками для защиты от порождений зоны. Сдерживают зону, не позволяя ей продвигаться.

Если речь шла о божьих помощниках во множественном числе, то это означало, что божков, которые присматривают за этим миром, не один. То есть в команде «моего» бога должны быть и другие. И они по идее должны с ним делиться информацией, если играют за одну сторону. Или там каждый сам за себя? Ну так их тогда по одному отключат от этой стороны мира. Не могут выиграть те, кто не поддерживают друг друга. Или же я чего-то не знаю.

— То есть разные помощники выдавали разные реликвии? — заинтересовался я.

— Не знаю. Я видела только нашу.

— А какой конкретно божественный помощник ее выдал вам, тоже не знаешь?

— Нет. Возможно, такая информация есть у наследников, у меня ее нет.

— Как божественные помощники определяли, кому выдавать реликвии? Смутно припоминаю, что в учебниках писали: выдавали самым достойным.

Нам как раз принесли первое, поэтому пришлось прервать разговор. Половой, угодливо улыбаясь, поставил посреди стола плошку с темным ноздрястым хлебом и расставил тарелки с солянкой.

— Кто был хозяином на землях, тем и выдавали. То есть не искали достойного, а выдавали сразу сильному. Тому, кто мог удержать власть.

— Фактически закреплялось имеющееся разделение? Нужна ли была магия князьям?

— Конечно, — уверенно ответила она. — Князья без магии не смогли бы удержаться. Князь — это сила.

— Хм…

По поводу этого я испытывал вполне понятные сомнения. Тот же Максим Константинович силой не был и не стал бы даже при целой реликвии. Или взять Антошу — он тоже, если бы стал князем, личная сила ниоткуда не взялась бы. Или взять нынешнего князя Верховцева — человек он неплохой, но что касается личной силы, то там полный провал. Подозреваю, что и его родственники не сильнее были, если их удалось настолько легко убить.

— Понимаю тебя. Когда реликвии взорвались, ходили слухи, что причина — в слабости княжеских семейств. Мол, у них не хватало личной силы, чтобы удержать власть. И это расплата за слабость. Отец тогда действительно был послабее, чем нынче, а после случившегося принялся лихорадочно усиливаться и вкладываться в Машку.

Лицо Наташи скривилось от отвращения, когда она вспомнила о сестре. А возможно, и об отце — кривиться она начала еще в начале фразы. Высокие семейные отношения. У тех же Щепкиных при всем их снобизме в семье такого не наблюдается — значит, это особенность исключительно Куликовых.

Мы как раз доели солянку, которая оказалась не только ароматной, но и необычайно вкусной, и нам принесли второе — жаркое в горшочках, с грибами и свининой. Выглядело оно тоже весьма аппетитно, а когда я попробовал, пришел к выводу, что и вкус отменный.

Половой, забрав опустевшие тарелки, отошел, и Наташа спросила:

— А почему ты вдруг этим заинтересовался? Боишься, что тебя признает реликвия недостойным?

— Как раз