— Нет, Фэлия, — сказала я твёрже, чем планировала. — С этим я справлюсь сама.

Одна мысль о том, чтобы открыться ей настолько, вызывала приступ жгучего стыда. Некоторые границы даже здесь, должны оставаться неприкосновенными.

Когда все процедуры, наконец, закончились, и моя кожа пахла травами и была неестественно гладкой, она протянула мне сложенный свëрток ткани.

— Наденьте это, госпожа. — сказала она просто.

Я развернула его. Это был кусок тончайшего белого полотна, почти прозрачного, больше похожего на пелену, чем на одежду. На мне оно сидело, почти невесомое, лишь смутно обозначая контуры тела. Оно ничего не скрывало — только мягко подчёркивало каждый изгиб, делая наготу ещё более очевидной. Я чувствовала себя не одетой, а завёрнутой в призрачную дымку.

— Это ужасно выглядит, — буркнула я, с недовольством глядя на своё отражение в чистой поверхности воды.

— Господину нравится, как вы выглядите в белом, — вдруг проговорила Фэлия, и тут же смутилась, будто выдав тайну. — Я… случайно услышала.

Я смутилась от её слов. Я не хотела ему нравиться. Мысль о том, что мой вид подстраивается под его вкус, была отвратительна.

— Пора, — мягко, но настойчиво сказала Фэлия, накидывая мне на плечи длинную чёрную накидку с капюшоном и подталкивая к двери.

Когда мы вышли, я ожидала, что мы отправимся наверх, к его зловещим покоям. Но Фэлия уверенно двинулась в противоположную сторону — вглубь лабиринта, дальше от лестницы, дальше от всего, что я видела ранее.

— Куда мы? — спросила я, пока мы шли по бесконечно длинному, слабо освещённому коридору. Накидка надёжно скрывала мою полупрозрачную «одежду» от немногочисленных стражников, мимо которых мы проходили.

— Скоро увидите, — был её единственный ответ.

В голове зародилась безумная надежда. Может, Фэлия передумала? Осознала всю чудовищность происходящего и теперь прячет меня? Её довольное, почти таинственное выражение лица питало эту наивную мечту.

Она шла быстро. Мои босые ноги скользили по отполированному камню, но пол здесь был не ледяным, а… тёплым, почти живым.

Фэлия остановилась у ничем не примечательного участка каменной станы, огляделась по сторонам и провела по нему ладонью. И — её рука ушла внутрь камня, словно погрузилась в густой туман или воду. Стена дрогнула, потеряв твёрдость.

— Это… — я выдохнула, не в силах поверить глазам.

— Обманка, госпожа. Здесь вы будете в безопасности.

Она взяла меня за руку и потянула за собой. Мы шагнули в плотную, беззвучную тьму. Не было ни света факелов, ни эха шагов — только ощущение движения сквозь густую, чёрную пелену. И странный, неуловимый запах — не сырости и камня, а… высохшей краски? Странно и неуместно для этого места.

Впереди звякнули ключи в руках Фэлии, щёлкнул замок, и внезапно нас окутал яркий, тёплый свет. Я зажмурилась, глаза, привыкшие к полумраку подземелья, слезились от непривычной яркости.

Когда зрение адаптировалось, я замерла на пороге, не веря увиденному.

Это была не пещера. Это была комната. Большая, с ровными, окрашенными в мягкий серый цвет стенами, украшенными изящным золотым орнаментом. Всё здесь было не отсюда. Массивный двустворчатый шкаф из тёмного дерева с резными розами. Мягкие кресла, обитые бархатом. Трепещущее пламя десятков свечей в изящных подсвечниках. Огромное зеркало в тяжёлой, золочёной раме. Под ногами — пушистый, глубокий ковёр, в котором тонули ступни. Это походило на будуар знатной дамы из самого роскошного особняка Аэтриона. Всё выглядело новым, нетронутым, будто созданным вчера и ждущим свою хозяйку.

— Ваши личные покои, госпожа, — с лёгким поклоном и тёплой улыбкой произнесла Фэлия.

16. Чужое отражение

— Откуда здесь всё это? — выдохнула я, не веря своим глазам. Я прошлась по мягкому ковру, провела пальцами по поверхности комода, отполированной до зеркального блеска. Моё отражение в тёмном дереве было бледным и потерянным. На полках стояли изящные фарфоровые безделушки и даже несколько рамок с… фотографиями. На них были пейзажи из старого мира: зелёные луга, чистые реки, леса, ещё не тронутые туманом. Картины жизни, которой больше не существовало.

— Господин велел обустроить эти покои для вас, — ответила Фэлия, почтительно замершая на пороге.

— Но как? Я здесь чуть больше недели! — воскликнула я. Такую комнату нельзя создать за несколько дней. Это было невозможно.

Фэлия потупила взгляд, её пальцы нервно поправили волосы. Она молчала несколько секунд, взвешивая слова.

— Господин… начал работы ещё когда привёз сюда вашего больного брата, — наконец призналась она.

Тишина в комнате стала звонкой. Мозг отказывался складывать пазл. Он… заранее планировал? Ещё до того, как я провалилась в Бездну? Ещё до нашего последнего разговора, до его холодного отпора?

— Стой, — голос у меня сорвался. — Но зачем? Зачем он это делал?

Я вспоминала его лицо в тот момент, когда он оттолкнул меня. Холод, безразличие. И одновременно — тайная подготовка этой… этой роскошной комнаты?

— Я не знаю всего, госпожа, — тихо сказала Фэлия. — Но, кажется, это было связано с вашим братом. Чтобы, когда он привезёт вас повидаться… вы могли остаться здесь.

Это был бред. Я бы никогда не согласилась спуститься сюда добровольно. Но ради брата? Ради Кира… Возможно. И он это знал. Он просчитал и это?

— Господин хотел воссоздать для вас комфортные условия, — снова защебетала Фэлия, её глаза светились почти гордостью. — Это так будоражит, не правда ли?

— Да, — я плюхнулась в бархатное кресло, и мягкая ткань приняла меня с обманчивым уютом. Я осторожно скинула накидку с плеч. — Я прямо в восторге. От такого… гостеприимства.

Сарказм в моём голосе был густой и горький, как сок одуванчика.

— Не будьте столь суровы, госпожа, — вздохнула Фэлия. — Верховный правитель до вас… он ни о ком так не заботился. Никогда.

Я лишь грустно хмыкнула, глядя на золотые завитки на потолке.

— Фэлия, — я посмотрела прямо на служанку, всё ещё топтавшуюся у порога. — Ты и вправду считаешь, что это выглядит как забота?

Фэлия слегка нахмурила брови. Затем она аккуратно сняла туфли, прошла по ковру босиком, чтобы не повредить ворс каблуками, и приблизилась. Её движения перестали быть робкими.

— Хорошо, — её голос утратил всякую слащавость. Фэлия сложила руки на груди, и её взгляд стал холодным, проницательным, словно с неё сняли маску. — Вы хотите услышать мою правду? Мои истинные мысли? Так слушайте.