– К Василию Васильевичу. Художнику. Он пригласил меня посмотреть его работы.

– А можно я с тобой?

Катя на мгновение замешкалась с ответом. С одной стороны, ей не нужна была никакая Кристина для того, чтобы идти на это первое, нет, не свидание, конечно, но все-таки поход в дом к человеку, который ей очень нравился. С другой стороны, от того, что ей предстоит нанести мужчине визит и остаться с ним наедине, Кате было слегка неловко. Ей не хотелось, чтобы Василь решил, что она надеется на что-то интимное. Нет, она совсем не такая, и Кристинка как раз поможет избежать неловкости. Пусть идет с ней, выполняя функцию дуэньи. Дуэнья. Ну, надо же, придет же в голову такая глупость.

– Конечно, можно, – решилась она. – Евгений Михайлович, мы пойдем. Вы вернетесь к нашим? Надо бы предупредить их, чтобы они не волновались за Кристину.

– Чего за меня волноваться? – фыркнула девочка. – Мне не восемь лет.

– Предупрежу, – успокоил их обеих Евгений.

Залезать в некошеную траву пожарных проездов не хотелось, поэтому Катя и Кристина двинулись, не спеша, по проселочной дороге, чтобы вернуться на асфальтированную улицу, куда выходили ворота дома Марковых. Необходимое им здание, которое арендовал на это лето Василий Васильевич, находилось на той же улице, примерно через три дома. Катя легко нашла его по ярко-красной, блестящей на солнце крыше, которую вчера рассмотрела даже в вечерних сумерках. Ее трудно было не заметить.

Пока они шли к нужному дому, Катя, набравшись смелости, окликнула задумавшуюся о чем-то Кристину:

– Крис!

– Чего? – вынырнула из своих дум та.

– Скажи, почему ты так не любишь соседскую Лизу?

Ее спутница на мгновение опешила, даже с шага сбилась, но быстро пришла в себя. Ухмыльнулась чуть кривовато.

– А что, так заметно?

– Я сразу поняла, – призналась Катя. – Насчет остальных не знаю. Так почему?

Кристина помолчала, видимо, раздумывая, отвечать или послать свалившуюся на голову питерскую родственницу подальше.

– Потому что она – воровка, – наконец выдавила она.

– Воровка? И кого ж она обокрала?

– Мою маму! – с вызовом в голосе ответила девушка.

* * *

Дом, который арендовал на лето Василий Васильевич, произвел на Катю Ильинскую странное впечатление. Снаружи он походил на обычную деревенскую избу и выглядел очень большим. Катя с некоторой опаской переступила порог, ожидая оказаться в просторных сенях, но внутри домина выглядел вполне себе современным. За порогом оказалась уютная прихожая с полом, выложенным итальянской плиткой. Через открытые настежь двери виднелась просторная и очень стильная кухня а-ля «Прованс» с «островом» посередине, гостиная с мягкими диванами и огромной, выложенной изразцами печью в углу, спальня, все свободное пространство в которой занимала большая кровать, и еще одна комната, посредине которой Катя заметила накрытый мольберт. Видимо, она использовалась как кабинет-мастерская.

Это Катю немного удивило, потому что комната была самой темной из всех – ее окна выходили на северную сторону, в такие помещения солнечные лучи практически не проникают, особенно зимой. Впрочем, художник арендовал дом в Излуках только на лето, когда дни длинные, особенно на северо-западе, но все равно даже сейчас, в десять утра, освещенность здесь слабая, свет мягкий, рассеянный.

Хотя Катя неважно разбиралась в живописи, она знала, что рассеянный свет, отдаленный от объектов и предметов на значительное расстояние, делает границы форм и теней размытыми и неясными, как будто погружая предметы в негустой туман, изменяет объем и оттенки. Конечно, художник может работать и при таком освещении, но это затрудняет процесс рисования.

С этой точки зрения заливаемая солнцем кухня подходила под мастерскую гораздо больше. Впрочем, Катя напомнила себе, что дом арендованный, а не собственный. Кухню не перенесешь, да и мольберт рядом с плитой не поставишь. Интересно, других, более подходящих домов, не нашлось?

– Вы осознанно хотели снять дом именно в Излуках? – спросила она.

Художник укоризненно посмотрел на нее.

– Катенька, мы же вчера договорились перейти на «ты».

– Прости, забыла, – коротко извинилась Катя.

– А что касается твоего вопроса, то да, я хотел провести лето именно здесь. Тут дивная природа. Когда я планировал свой летний пленэр, то не рассчитывал на то, что Черное озеро окажется так чудовищно загажено. А виды здесь чудесные.

– То есть ты бывал здесь раньше? Раз знал про Черное озеро?

Он оторопело смотрел на нее.

– Нет. Друзья рассказывали. Вот я и решил снять тут дом.

– Тут так много современных коттеджей, странно, что ты выбрал именно этот.

– А чем он плох? – снова удивился Василь. – До реки недалеко, до озера тоже, свежий ремонт, тепло.

– Освещение в мастерской тут отвратительное. Комната выходит окнами на север, тут и солнца-то не бывает.

– А ты разбираешься в живописи? – Голос звучал чуть настороженно, словно Василь передумал показывать Кате Ильинской свои работы.

Одно дело – хвастаться перед полным профаном и совсем другое – выставлять свои работы на суд знатока.

– Практически нет. Просто про освещение даже ребенок знает.

– Отсутствие уличного света прекрасно компенсируется искусственным освещением, – пожал плечами Василь. – Девушки, что же вы стоите? Проходите. С чего начнем? С чая с пирожными, я сегодня купил в местном магазинчике чудные свежие пирожные, или с мастерской?

– С пирожных, – решительно вступила в разговор Кристина, до этого молчавшая.

– Ничего, что мы пришли вдвоем? – тихонько спросила Катя.

Ей было слегка неловко, потому что приглашали ее одну.

– Конечно, – успокоил ее Василь. – Я ведь понимаю. Молодая женщина не может с места в карьер прийти в гости к нестарому еще мужчине. Это неловко. Я должен был сам об этом подумать и заранее сказать, чтобы ты взяла с собой подружку.

– Кристина – моя племянница.

– Мы с Кристиной прекрасно знакомы. – Василь подмигнул девочке, но та не ответила, деловито проследовав в кухню.

– Мы же чай здесь будем пить? – крикнула она оттуда.

Катя закатила глаза. Мол, подросток, что ты хочешь? Художник засмеялся. Шагнул в сторону кухни, элегантно подхватив Катю за локоть.

– Здесь-здесь. И чай пить, и пирожные есть. И еще у меня есть малина, купленная у местных бабулек. Она уже последняя, скоро сезон закончится, так что налетайте, девочки. Бутербродов с сыром хотите? Я еще не завтракал, вас ждал.

В мойке стояла кастрюлька с остатками овсяной каши и тарелка с ложкой. Василь проследил за Катиным взглядом.

– Кашей я вчера ужинал. Признаться, терпеть не могу готовить, так что стараюсь обходиться минимумом. Утром бутерброды, днем какой-нибудь простенький супчик, вечером каша. Так что, насчет сыра? Вы голодны?

– Мне пирожные, – заявила Кристина.

– Да и мне, пожалуй, пирожного хватит. – Голос Кати звучал неуверенно, так как позавтракать она с утра не успела.