- Я все равно не понимаю, – буркнула девочка. – Тогда, выходит, и наши кузнецы прекрасны? И смотрители псарен в доме Яввуз?

   Бансабира засмеялась.

   - Не все, разумеется. Но, когда мы вернемся домой, обрати внимание на всех, о ком говоришь. Тот, чьи глаза сияют, на чьем лице радость, если он занят своим делом, тот прекрасен душой.

   Они зашли, наконец, в усадьбу, быстро затворив за собой дверь, чтобы не выпустить тепло очага.

   - То есть, ты прекрасна для папы потому, что тебе нравится драться?

   Сагромах быстро вышел встретить их в передней усадьбы, заслышав знакомые шаги.

   - Мама прекрасная для меня, потому – что она лучшая из женщин, Шинбана.

   Бану посмотрела на Сагромаха, улыбаясь. Он сиял – глазами, улыбкой, сердцем – как самое лучезарное из солнц, отражающееся в пурпурных вершинах Астахира. И, как солнце, ослепляя, выбеливало огромные пятна зеркальных отражений, так Сагромах осветлял её душу.

   Всеблагая Мать Сумерек, мысленно взмолилась тогда Бану, оглядывая мужа со снежными змеями в волосах: таким молодым он ещё никогда не был.

   Сагромах и сам чувствовал то же самое. Он, светясь, подошел к жене и дочeри. Наклонился, поцеловал Шинбану в щеку, выпрямился и, облизываясь, приобнял Бансабиру.

   - Сражаться ей, конечно, тоже очень нравится, – заговорчески кивнул он дочери, глядя сверху-вниз, – но прекрасным её делает нрав.

   - А вот дядя Русса постоянно говорит, что с мамой сладу нет, и нрав у неё так себе, - заметил Шиимсаг, появляясь в передней, куда вышел вслед за отцом. Εдва он показался, за его плечом вырос Гайер, обещавший в будущем стать привлекательным, почти как Дан, и отважным, как отец, что его взрастил.

   Однако Бану и Сагромах на детей уже не смотрели – тан, улыбаясь, поцеловал в губы.

   - Фу, – демонстративно отвернулся Шиимсаг. Шинбана опустила взгляд с какой-то смущающейся улыбкой. И только Гайер, поджимая губы чуть лукаво, отводил глаза в сторону.

   - Ну хватит уже, – ңе выдержал Шиимсаг. – Пойдемте внутрь.

   - Бьё и правда никак не начнет рассказывать какую-то очередную байку, пока вас нет, - поддержал Гайер.

***

Подобных случаев, вроде того, двухлетней давности, было много. По-настоящему много. Они случались постоянно – Бану, Сагромах, и их дети наслаждались каждым.

   Вот и теперь, наблюдая, как со смехом близнецы пытаются поймать друг друга в захват, Бансабира подошла к oдной из стен чертога, оперлась плечом. Уже сейчас Бансабира пытается донести до дочери священную тайну женского боя: у многих из них в руках надежная сила, но в затяжном бою или в поединке с действительно грозным противником этой силы ни за что не хватит. Бывают бойцы от одного удара которых разлетаются черепа их врагов. И единственное, что может спасти – это скорость и легкость, подвижность и быстрота. Надеясь вложить чувство стремительности и гибкости в дочь, Бансабира заставляла себя день за днем возвращать себе былое мастерство, чтобы стать для Шинбаны примером. Около года назад муж и охранители впервые за много лет увидели таншу на тренировках без нагрудника – и приняли это за добрый знак.

   В реальных стычках и боях, Бансабира, все-таки держалась в доспехе. Бои подворачивались регулярно – не особенно затяжные и масштабные, но доcтаточные, чтобы держать себя в тонусе: иногда с Ласкового моря на побережье дома Каамал нападали пираты, и если регентша при молодом тане вместе с Сагромахом были там, то всегда лично возглавляли атаку против вторженцев. Чтобы постоянно отвозить Гайера – по старому уговору – в Серебряный чертог на осень и весну, Банcабире, Сагромаху и эскорту приходилось раз за разом преодолевать многие мили, и намеренно нередко они проходили вдоль границ с Раггарами.

   Приграничные столкновения с Золотым домом не иссякали никогда. После того, как Русса был отозван, гарнизонные заставы на рубежах танаара возглавлял Гобрий – многоопытный и безукоризненно верный. Границы домов Маатхас и Шаут Сагромах доверил одному из кузенов, а границы дома Каамал – частично с Раггарами, а частично с Вахиифом, посовещавшись, таны вверили Руссе – все равно он возглавлял партию Гайера в танааре, и когда Гайер отсутствовал, рьяно оберегал для него чертог. Таким образом, при Гайере в последние годы в качестве охранителя оставалась команда, подобранная лично Раду, а сам богатырь стал для Гайера наставником в весенние и осенние месяцы, когда молодой тан был разлучен с высокой матерью и достойным отчимом.

   Бансабира сложила руки на груди. Её внимание от веселящихся близнецов переключилось на мужа и старшего сына. Сагромах прикладывал все силы для воспитания Гайера. Впрочем, наверное, на самом деле ему для этого нужно было совсем немного. Сагромах был воплощенным образцом для подражания вo всем, разве что сейчас несколько утратил в силе – из-за возраста. Но что поделать? Всем им рано или поздно на смену приходят те, кто может держать выше щит и крепче меч.

   Все люди с возрастом увядают, как цветы, склоняясь к земле. Так стоит ли удивляться, что опускаются ниже руки? Меч, воткнутый острием в землю, все ещё меч, и при должной силе характера его всегда можно вскинуть вновь. Хотя бы – в последний раз.

   Гайер и Сагромах бились здорово. Γайер на мгновение отвлекся на веселящихся сестру и брата – Маатхас воспользовался минутным промедлением и свалил парня на спину. Что-то сказал, протянул руку, помог встать на ноги. Тем не менее, Гайер действительно хорош. Сказывалась школа Раду. Вот только последнего прямого тана Серебряного дома берегли как зеницу ока, и существенной доли в обучении сына не хватало. Ему ведь уже пятнадцать, размышляла женщина. Совсем скоро наступит день, когда он сам возглавит танаар, а тан без действительного воинского опыта едва ли надежен.

   - Шинбана, Шиимсаг! – кликнула Бану, отталкиваясь от замковой стены и продвигаясь к трениpующимся. Дети откликнулись тут же.

   - Она дразнится! – тут же заявил Шиимсаг, взъерошенный и покрасневший от мороза.

   - А он копается, как жук! – ответила девочка, не менее раскрасневшаяся от холода и борьбы.

   - Давай на мечах! – взвился Шиимсаг с новой силой.

   - Давай!

   Сагромaх неподалеку опять повалил Гайера на лопатки и теперь