меня нет имен, которые можно было бы дать Джастину для звонка, я предполагаю, что он оставит эту затею и позволит мне пока гнить здесь.

— Хочешь, я позвоню поручителю и свяжу тебя? — спрашивает он. — Ты ведь не хочешь проводить здесь ночь, я уверен.

Я определенно не хочу. Ни грелки для поясницы, которая затекла, ни прибора с белым шумом, и придется спать в одежде? Я содрогаюсь при этой мысли. Нет, спасибо.

— Наверное, это мой единственный выбор, — бормочу я и пожимаю плечами. Ненавижу, как подавленно я себя сейчас чувствую, и тот факт, что у меня нет сил это скрывать. — Чем быстрее я отсюда выберусь, тем быстрее смогу попытаться исправить ту катастрофу, в которую я вляпалась.

Я переношу вес на левую ногу и шевелю правой лодыжкой над полом, чтобы уменьшить боль. Джастин кивает и снова замолкает.

Хотела бы я, чтобы в моей голове было так же тихо, как в пространстве вокруг меня. Мои кулаки сжимаются, когда я пытаюсь приглушить свои удручающие мысли и сосредоточиться на тех немногих позитивных, что у меня еще остались.

Как бы низко я ни падала, мне нужно помнить, что я все еще эксперт по сбору себя по кусочкам. Если бы саморазрушение было олимпийским видом спорта, у меня была бы куча золотых медалей и моя фотография на специальной коробке хлопьев Wheaties, честное слово. Я справлюсь с этим. Я проделывала это сотню раз раньше и смогу сделать это снова.

— Эй, — Джастин внезапно садится прямо в своем кресле, подняв брови. — У меня есть идея! Правда, она тебе может не понравиться.

Приятно, что он все еще пытается помочь, но я не представляю, что он придумал. Я вскидываю бровь и перевожу взгляд на него, не поворачивая головы. Мне не нравится, как это звучит, но, учитывая отсутствие выбора, я готова выслушать.

— Как насчет того, чтобы позвонить Уоррену? — предлагает он. Он произносит фразу медленно, словно ступает по яичной скорлупе. Так и есть, потому что я ни за что на свете не буду просить об одолжении этого придурка, и он это знает.

— Пожалуй, я передумала. Эта твердая скамья выглядит вполне подходящей для ночевки, — тут же парирую я.

— О, он не так плох, как ты думаешь. Он уже вытаскивал отсюда своего приятеля Триппа по крайней мере дважды, так что знает, как это работает. Он бы тебя вызволил, и держу пари, даже подбросил бы до дома.

Нет ни единого шанса, что я позвоню Уоррену Фэрроу. Пусть хоть палкой подавится, мне плевать.

— У меня даже нет его номера, — вру я, вздергивая подбородок. Он все еще в моих контактах.

Три недели назад я посетила небольшой благотворительный вечер в городе вместе с остальными адвокатами из моей фирмы. Я не хотела идти, но, пытаясь влиться в сообщество, увязалась за ними. В ретроспективе — ужасное решение.

Когда я впервые увидела Уоррена, стоящего возле сцены в окружении толпы, я, возможно, немного поглазела. Ладно, много. Можно списать это на два выпитых к тому моменту напитка, но правда в том, что его улыбка как-то особенно сияла, когда его губы растягивались в легком смехе. Я не могла отвести взгляд. Он был само очарование.

Я не могу точно сказать, как мне удалось подавить свою тревогу тем вечером. Но между нами была какая-то магия, которая успокоила меня.

К концу вечера он сам мне представился, проговорил со мной не меньше часа и пригласил на свидание. Он был таким дружелюбным, и я беспомощно поддалась его сиянию. Сказать, что я была в восторге от перспективы пойти куда-то с таким безумно красивым парнем — ничего не сказать. Я не привыкла, чтобы другие люди специально просили меня провести с ними больше времени, его внимание ко мне было словно укутывание в чистое теплое одеяло, только что из сушилки.

Я подумала в тот момент, что с новой работой и встречей с Уорреном у меня действительно все начинает налаживаться.

Но для него это была всего лишь игра.

Что бы я отдала, чтобы вернуться назад и отказать ему.

— Уоррен хороший парень, — продолжает мягко возражать Джастин. Ну вот опять, бесконечные похвалы этому человеку от всех, с кем я говорила в этом городе.

Раз уж Уоррен и Джастин друзья, уверена, он слышал о катастрофе нашего первого свидания. Очевидно, он не слышал другую сторону истории, если до сих пор так высокого мнения о нем.

— Мы говорим об одном и том же человеке? — спрашиваю я, закатывая глаза.

Это заставляет Джастина усмехнуться, покачивая головой.

— Потому что тот, о ком думаю я — эгоистичный мудак.

— Я знаю, что у вас двоих все пошло наперекосяк с самого начала, но он бы приехал и вытащил тебя. Я знаю, что он бы это сделал.

Нет. Часть причины, по которой я уехала из города и переехала в Уэстридж, заключалась в том, чтобы дистанцироваться от людей, которые плохо со мной обращались, не в последнюю очередь от моих собственных кровных родственников. Будь я проклята, если позволю какому-то парню, которому больше нечем заняться, кроме как водить меня за нос и играть со мной в игры, занять их место.

Позади меня в маленьком пространстве раздается шорох от движения.

— Так заставь его внести залог, — предлагает мой сосед по камере, который до сих пор молчал. — Никогда не отдавай. Нагрей его, понимаешь? — его слова невнятны, но выражение лица серьезное, будто это очевидная идея.

Разве это не было бы что-то с чем-то? Впервые за несколько дней уголки моего рта приподнимаются в хитрой улыбке.

— Он все еще пьян, — смеется Джастин. — Может, не лучший совет.

— Месть — это всегда хороший совет, — защищается все еще слегка пьяный мужчина. — Есть тут чего покрепче, чем этот кофе, кстати? — он поднимает свою чашку и кривит лицо, надеясь получить от Джастина то же сочувствие, что и я.

— Ты знаешь, что нет, мистер Райт. А если бы и было, я бы тебе не дал, — наставляет его Джастин, скрещивая руки.

Прежде чем мистер Райт успевает продолжить убеждать, офисный телефон на столе Джастина звонит, и тот хватает трубку.

— Да, — говорит он в трубку. Проходит несколько минут, пока он слушает человека на другом конце провода, и я пользуюсь возможностью обдумать идею звонка Уоррену.

Как забавно было бы нагреть его после того, как он выложит несколько тысяч баксов за мой залог? Мысль о том, чтобы разозлить его, звучит лучше, чем прохладный вечерний дождь посреди этой ужасно жаркой техасской летней жары.