ближе. Мои руки уперлись ему в грудь: горячую, гладкую, с твердыми мышцами под тонкой кожей.

– Отпусти, – прошептала я, но это прозвучало не как приказ. Это прозвучало как мольба. Я сама не знала, о чем молю: чтобы отпустил или чтобы продолжал.

Он наклонился. Медленно, давая мне время отшатнуться. Его губы замерли в миллиметре от моих. Обжигающе горячее дыхание коснулось моих губ, и я облизала их непроизвольно, и его взгляд проследил за движением языка.

– Ты дрожишь, – его голос вибрировал в моей груди, в животе, в клиторе, который пульсировал в такт каждому слову.

Глава 2. Внутри

– От страха, – выдохнула я.

Он улыбнулся. Медленно, хищно, обнажив клыки чуть длиннее человеческих.

– Нет, Истинная. От желания. Твое тело пахнет им. Ты течешь для меня.

Я хотела ударить его за эти слова. Вместо этого мои пальцы сжались на его груди, царапнув ногтями кожу. Он перехватил мое запястье, прижал мою ладонь к своей груди. Туда, где билось сердце. Оно билось часто, сильно, в унисон с моим.

– Слышишь? – прошептал он мне в губы. – Ты уже внутри меня. Так же, как я внутри тебя.

Его язык коснулся моих губ. Не поцелуй, а дразнящее прикосновение, влажное, горячее, скользящее по нижней губе. Я задохнулась. Пальцы свободной руки вцепились в его плечо, ногти оставили белые полосы на золотой коже.

Он не торопился. Он изучал меня языком, обводил контур губ, касался уголков рта, и каждый раз, когда я пыталась поймать его губы своими, он отстранялся чуть-чуть, заставляя тянуться, просить.

Я застонала. Этот звук вырвался помимо воли: низкий, жалобный, голодный.

Его рука на моем затылке сжалась сильнее, приподнимая меня, и он накрыл мой рот своим.

Это был не поцелуй – это было поглощение. Он пил меня, втягивал мои губы, кусал, лизал, проникал языком глубоко, до горла, и я отвечала жадно, неумело, отчаянно. Я кусала его в ответ, царапала плечи, прижималась грудью к его груди, и трение сосков о его горячую кожу посылало разряды тока прямо в низ живота.

Он оторвался от моего рта, чтобы вдохнуть, и я всхлипнула от потери. Но он тут же прижался губами к моей шее. К месту, где билась жилка, где кожа особенно тонкая и чувствительная. Он втянул ее, пососал, лизнул, и я выгнулась дугой, вжимаясь в него бедрами.

Я чувствовала его член сквозь металл перевязи. Твердый, горячий, пульсирующий, он упирался мне в живот, и я бессознательно терлась об него, ища облегчения той пульсирующей пустоте, что разгоралась между ног.

Его рука скользнула по моей спине ниже, сжала ягодицу, приподнимая меня, заставляя обвить его талию ногами. Я послушалась. Приказ тела был сильнее воли. Мои бедра раскрылись, прижимаясь к его бедрам, и я почувствовала, как его член скользит по влажной коже, по клитору, раздвигая половые губы, но не входя.

– Пожалуйста, – выдохнула я, не понимая, о чем прошу. Чтобы вошел? Чтобы остановился?

Он замер. Его лоб прижался к моему, дыхание рваное, тяжелое.

– Нет, – выдохнул он, и в голосе слышалась мука. – Не так. Не в первый раз, когда ты напугана и сбита с толку.

Я хотела закричать от разочарования. Тело горело, требовало, умоляло о завершении. Но он отступил. Опустил меня на ложе, накрыл мою наготу тканью, что материализовалась из воздуха.

– Ты будешь моей, – сказал он, глядя в глаза. – Но когда ты примешь это. Сама.

Он развернулся и пошел к выходу. У дверей остановился, не оборачиваясь.

– Тебя приведут в порядок. Дадут одежду, еду. Ответят на вопросы. Меня зовут Айдан. Запомни.

Дверь бесшумно закрылась за ним.

Я осталась одна, дрожащая, влажная, с пульсирующим от неудовлетворенного желания телом. Я ненавидела его за эту пытку. Ненавидела себя за то, что хотела, чтобы он остался.

Ткань, которой он мне оставил, пахла им: дымом и сладостью. Я прижала ее к лицу, вдохнула глубоко, и слезы потекли по щекам.

Слезы страха, злости и непонятного, мучительного сожаления.

Дверь снова открылась. Я дернулась, натягивая ткань до подбородка.

На пороге стояла невысокая девушка. Насколько я могла судить, инопланетянка, но ближе к человеческому типу, чем Айдан. Кожа с легким голубоватым отливом, большие темные глаза, короткие серебристые волосы. На ней было простое светлое платье, и в руках она держала стопку чего-то, похожего на одежду.

– Госпожа, – сказала она тихо, и переводчик донес смысл. – Меня зовут Зара. Я помогу вам.

Она сделала шаг в комнату, и я вдруг разрыдалась в голос. От облегчения, что это не он, не очередная пытка. От отчаяния, что это не он.

Зара мгновенно оказалась рядом, присела на край ложа, осторожно, словно боялась спугнуть дикого зверька, коснулась моего плеча.

– Все хорошо, – прошептала она. – Я знаю, страшно. Я знаю, вы ничего не понимаете. Но я здесь, чтобы помочь. Я все расскажу.

Я смотрела на нее сквозь пелену слез и видела в этих темных глазах только сочувствие. Никакого голода, никакой жажды обладания. Просто человеческое (или не совсем человеческое) тепло.

И я позволила себе уткнуться лицом в ее плечо, слишком узкое, слишком хрупкое для таких объятий, и выплакать тот ужас, ту страсть и тот стыд, что смешались во мне в один пульсирующий ком.

Она гладила меня по волосам и ждала. А за окнами, которые я только сейчас заметила, вставало три солнца, заливая невиданный мир золотым, оранжевым и алым светом.

Глава 3. Правила игры

Зара ждала, пока я выплачусь.

Это заняло минут десять. Всхлипы, судорожные вздохи, соленые дорожки на щеках. Она не говорила ни слова, просто гладила по голове, и это было так странно: утешение от той, кого я видела впервые, на планете, о существовании которой даже не подозревала.

Когда слезы иссякли, осталась пустота.

Я отстранилась от Зары, вытерла лицо тыльной стороной ладони и только сейчас заметила, что ткань, которой меня укрыл Айдан, сползла, обнажив грудь.

Я дернулась, запахиваясь, но Зара мягко улыбнулась.

– Госпожа, здесь нет мужчин. Только я. И вам нечего стесняться, целители уже видели вас, когда активировали капсулу.

– Целители? – мой голос охрип от слез. – Капсулу?

– Ту, в которой вы прибыли, – она кивнула на постамент, где я лежала. – Это транспортная капсула. Она защищает тело при переходе через пространство. Вас осматривали, пока вы были без