я лишь украдкой на них поглядывал. Дрон выглядел очень дорогим.

Я видел по телевизору, что с помощью этой штуки можно снимать видео. Это потрясный аппарат, который записывает что угодно и где угодно аж с высоты птичьего полёта.

Когда я снова сосредоточился на учебнике и попытался вникнуть в тему, меня внезапно окатило водой. Оказалось, что Джемшит и Ведат привязали к дрону шарик с водой и лопнули его прямо над моей головой.

Моя львиная грива стала похожа на шерсть мокрой собаки, а одежда выглядела, будто я только что достал её из стиральной машины. Весь класс покатился со смеху, но мне было совсем не смешно.

Мне нужно было привести себя в порядок, и я, весь растрёпанный, вышел из класса. Нежати подрабатывал в школе уборщиком, когда не был занят едой. Сейчас он как раз выполнял свои обязанности во время получасовой перемены после завтрака.

Наш директор – сова с вечно недовольным выражением лица (даже когда он улыбался, уголки его рта опускались вниз). Он обладал редким качеством – умением внезапно появляться из любой двери. Сейчас он наблюдал за Нежати, который развешивал плакаты.

Даже издалека, сквозь мокрые волосы, я смог разобрать надпись на плакате: «Стамбул. Гонки дронов».

Между тем горилла Ведат и стервятник Джемшит уже были там и кричали: «Разойдитесь, дайте дорогу профессионалам!»

Нежати, после того как он охладил пыл хулиганов, подошёл ко мне. Он был одновременно раздражён и заинтригован, поэтому тут же начал докучать мне.

– Шакир, давай поучаствуем в этом конкурсе!

– Нежати, не шути так. Забудь про эти дроны, у нас их даже нет! Куда нам гонки?

– Попроси у отца, он купит.

– Не неси чепухи, Нежати. Это очень дорого, папа точно не купит.

– Да нет. Я на днях слышал, как Рэмзи говорил: «Если бы один из моих детей попросил дрон, я бы его купил».

– Серьёзно?

– Ну что ты, Шакир! Я всегда серьёзен в таких важных делах, клянусь, Рэмзи так и сказал.

Нежати иногда ведёт себя как маленький; если ребёнок чего-то хочет, то будет клянчить это до последнего. И вот он снова принялся за своё: «Дрон да дрон, дрон да дрон…» – приговаривал он, подпрыгивая.

В первый учебный день хуже, чем промокнуть, при попытке произвести впечатление на девчонок может быть только прыгающий рядом с тобой на одной ноге слон. От каждого его прыжка тряслось всё крыло школы и дребезжали окна, а светящиеся ботинки (которые он носит с восьми лет) слепили глаза.

В соответствии с планом эвакуации при землетрясениях и чрезвычайных ситуациях, я, как ответственный ученик, был обязан положить этому конец прежде, чем всю школу придётся эвакуировать.

Я сделал вид, что согласен участвовать, и мы пошли домой. Как только папа услышал слово «дрон», его волосы встали дыбом – такой способ укладки явно эффективнее, чем мои утренние попытки.

– Что? Дрон? Вы с ума сошли? Да за эти деньги можно подержанную машину взять! Не куплю, и не мечтайте!

– Нежати, а как же слова папы, что он купит?

– Рэмзи, ну Рэмзи! Я очень хочу, может, купим?

– Ты даже не знаешь, для чего этот аппарат нужен.

– Да, не знаю, но у него есть мигающие огоньки, красные, как у моих ботинок, и он очень красивый, очень мне он нравится, купи-и-и…

– Ни за что!

Нежати продолжал умолять отца, падая ему в ноги. Я же, воспользовавшись привилегиями подростка, ушёл в свою комнату.

Такое поведение обычно вызывало у папы сильное чувство вины – этот метод уже хорошо себя зарекомендовал. Нежати в любом случае был бы нужен только для плана «Б».

Всё прошло как я и ожидал: после внутренней борьбы и умоляющих просьб Нежати папа окликнул меня:

– Сынок, этот аппарат очень дорогой, новый купить не получится, но мы можем использовать мои отличные инженерные навыки и твои дизайнерские способности, чтобы смастерить свой собственный дрон.

– Папа, а это не сложно? Как мы его сделаем?

– Нет, не сложно, сделали же интернет из винтика и изоленты.

– Папа, ты серьёзно? Прям так?

– Нет, конечно, я просто пытаюсь казаться очень умным.

Нежати, воспользовавшись моментом, попытался выжать из Рэмзи что-нибудь ещё. Он будто нашёптывал ему прямо в душу: «Пожалуйста, будь добрее к Нежати, он же тебе тоже как сын, дай ему десять сотен миллиардов…»

Папа не поддался. Он лишь упрекнул Нежати, всё ещё лежащего у его ног, за непонимание основ математики.

Если хочешь быть голосом совести, умей хотя бы производить элементарные подсчёты, чтобы назвать нужную сумму. Как можно потратить деньги, если не можешь даже правильно назвать их количество?

Хотя это же слон Нежати, он потратит все деньги на еду, не успеешь и глазом моргнуть. Вчера вечером он лежал на лужайке, смотрел на звёзды, и в эту прекрасную звёздную ночь сказал совершенно нелепую вещь:

– Существуют же миллиарды звёзд и планет – наверняка там готовят всякие необычные и вкусные блюда. Как жаль, что я не космонавт, а то все эти летающие тарелки и их содержимое принадлежали бы мне.

Никогда не сомневайтесь в способности слона (даже если он только мечтает) съесть всё. Повторяю, он может съесть что угодно и потратить на еду любую сумму денег в кратчайшие сроки; если нет еды, он съест сами деньги, чтобы не лежали попусту.

Пока папа был в хорошем расположении духа, мы сразу же принялись за работу, чтобы он не успел передумать. Я занимался дизайном, Нежати поручили искать необходимые детали в мусорном баке на улице, а папа соединял детали сварочным аппаратом.

К концу этого долгого дня наш дрон «Алый дракон» с изображением полумесяца и звезды был готов.

Оставалась лишь одна нерешённая проблема: ни я, ни папа не умели управлять дроном. Нежати так хотелось