травой. Вот, фотосинтезирую, — невозмутимо пожал плечами собеседник. Сверток перекочевал на край стола, и глаза Руслана жадно сверкнули: россыпь сиреневых, фиолетовых, лиловых и розоватых камней мгновенно приняла на себя лучи солнечного утра, засияла, заискрилась всеми оттенками. Розовый плавно перетекал в синий, фиолетовые прожилки в простом белом кварце блестели манящей глубиной, мелкие кристаллы, вкрапленные в хрусталь, казались парящими в воздухе.

— Вижу, ты тут неплохо обжился. А столицу, поди, и не вспоминаешь, — Руслан взглянул на него исподлобья, и тот нахмурился, услышав про столицу. — Наверно, хорошо платишь местным проводникам, что они тебе показывают такие жилы. Я бы намного больше заплатил. Только покажи, кому.

— Я нахожу их сам, — нахмурился Ринат. Руслан снисходительно усмехнулся и откинулся на подушки:

— Да хоть черт или дьявол тебе их приносит из преисподней, мне плевать. Главное, что они у нас есть. Сколько хочешь?

— Семь тысяч золотом.

Руслан, до этого расслабленно жевавший бууз, вдруг поперхнулся и медленно вытер лоснящиеся губы:

— Сколько⁈

— Семь тысяч золотом, — спокойно повторил Ринат. — Это нормальная цена за то, что я рискую жизнью каждый день.

— Ты совсем одичал в своей тайге? Семь тысяч у меня ювелиры не получают. Золотом! Ха! Да ты этим золотом всю сотню литров рюкзака набьешь, если залезешь подальше в горы!

Ринат поднялся, так и не съев свои сладости, резким движением завернул грубую холстину. Руслан невольно потянулся к роскошной аметистовой россыпи, но та блеснула и пропала за пазухой у охотника. Ринат одернул флиску:

— Извини, не склонен доверять людям.

— Дикарь, — процедил сквозь зубы Руслан. — Оставь. Ты ошалел, конечно, но я заплачу, так и быть.

— Я тебе кое-что покажу.

С этими словами Ринат прошел к своему рюкзаку, поискав в основном глубоком отделе, вытащил из глубины нечто продолговатое, завернутое в пакет, сквозь который виднелись растертые сушеные травы. Сквозь вкусный запах жареного масла и жженого сахара потянулись чужеродные, тонкие и пронзительные ароматы горного разнотравья. Ринат небрежно бросил пакет Руслану.

— Не хотел доставать эту штуку сейчас, но, раз уж зашла речь о стоимости моей жизни и этих камушков…

Руслан прищурился, проглотил, наконец, бууз, осторожно развернул пакеты, отчего аромат трав проник в горло и заскребся там едкой горечью. Все это было сделано для того, чтобы приглушить тяжелый, мерзкий запах крови и сгнившего мяса. Поперхнувшись, Руслан отшвырнул от себя сверток, вытирая дрожащие руки тряпкой. Глаза его испуганно забегали, полные, сытые щеки затряслись то ли от гнева, то ли от ужаса:

— Ненормальный идиот! Зачем ты это принес⁈ Я в курсе, что они существуют! Здесь тебе не лес, люди вообще-то наслаждаются, едят!

— Не кричи, — нахмурился Ринат. — Это всего лишь рог. Можешь повесить его у себя в кабинете, если хочешь.

— Да он мне в кошмаре приснится! Правду говорят про вас — чокнутые…

Немного отойдя и отдышавшись, бизнесмен принялся большими, жадными глотками хлебать холодный тарак, морщась, но все равно косясь на жутковатый трофей. Вид большого, изогнутого рога чудовища с кляксами засохшей крови и обрывками кожи и шкуры впечатлил его, но отнюдь не восхитил. О существовании айдасов [6] знали все, ими пугали маленьких непослушных детей, они снились по ночам особенно впечатлительным туристам и заблудившимся путникам.

Считалось, что победить айдаса невозможно, потому что никто точно не знал, как он выглядит и какие против него существуют средства — но Ринат был одним из немногих смельчаков, которому это удалось. Другой такой же опытный таежник, старик Хуран, делал из рога и кости зверя затейливые украшения и музыкальные инструменты и продавал задорого, но Ринат о своих достижениях не рассказывал и тем более не обращал их в деньги. Для него это не было ни забавой, ни проверкой собственных нервов: он понимал, что играет со смертью, а смерть не устраивает проверок. Она только забирает то, что должна, и никогда ничего не отдает взамен.

— Пусть приснится пару раз, может, научишься ценить что-то, кроме собственного кошелька, — хмыкнул охотник. — Ну так что, берешь аметисты, или я их на большом базаре девчонкам-туристкам продам?

Успокоившись, бизнесмен уселся обратно, подпер кулаком подбородок. Семь тысяч золотых за мешочек аметистов отрывать от сердца ему не хотелось, но он знал, как тяжело добывать их в этих местах. Глухая тайга принимала охотников с распростертыми объятиями, заманивала красотой, тишиной и покоем первозданной, нетронутой природы, а потом, почувствовав жертву в своих сетях, начинала играть с ней, да порой так жестоко, что с охоты за драгоценностями возвращались далеко не все.

Поэтому охотников за драгоценностями уважали и всячески берегли. Никто не знал, откуда берутся их способности, но считалось, что они обладают особым чутьем и неведомой силой везения: то ли их хранят местные боги за добрую карму всего рода, то ли это дар горных духов. Они чувствовали камни, могли безошибочно определить жилы золота, алмазов, рубина, граната и многих других минералов. Но больше всего на рынке ценился аметист. Одних он привлекал мистическим, волшебным блеском разных оттенков от нежно-розового до глубокого фиолетового, другим мог очистить кровь и укрепить здоровье, а наиболее просвещенные считали, что самые дорогие, высокогорные аметисты осыпались с Престола — дома всех богов, когда тот обрушил свое земное воплощение и сделался небесным. Поэтому аметисты, добытые выше всего, и ценились дороже: они помогали достичь просветления и приблизиться к Верхнему миру.

С тех пор многие пытались ради особо ценной наживы забраться повыше и подальше, но горы не пускали алчных: большинство из них погибало по дороге, выжившие сходили с ума. Охотниками становились те, кому горы открывали свои секреты. А секреты стоят порой слишком дорого. Своему дару некоторые охотники и сами были не рады, но отказаться от него не могли: так уж пожелала природа.

— Пять тысяч, — хлопнул ладонью по столу Руслан. Ринат сверток не вернул, вместо этого закинув в рот еще одну хрустящую боову.

— Семь тысяч золотом. Ни тенге [7] меньше.

— Проклятье, да ты меня ограбить хочешь! — воскликнул Руслан и яростно потер взмокшую лысину тряпицей. Его правый рукав задрался, лучик солнца зацепился за что-то блестящее, и бизнесмен поспешил одернуть рубашку, но в обманчиво-мягких ореховых глазах Рината промелькнула насмешка.

— Знаешь, как говорят местные? Алтанай саана гуулин гараба. За золотом скрывается медь. За сколько ты купил эти часы? Одна, две тысячи? Для местных это целое состояние, они о таком и мечтать не могут. А ты не хочешь, чтобы я видел твой достаток. Не хочешь — не плати, я страдать не буду. Продам какому-нибудь шаману. Очищу себе карму и буду собирать камни еще легче. А ты не