с жирным отблеском. Свет шёл от подсвечников, что свисали с потолка и были приделаны к стенам. В дальнем от меня углу располагалась примитивная барная стойка, там суетилась женщина в тёмном платье и сером фартуке. Завидев меня, она крикнула, перекрывая гул голосов:

— Макс! Бегом! Заказы!

Она грохнула на стойку деревянный поднос с тарелками и кружками, и я понял, на какую раздачу посылал меня тот бородач. Я должен разносить заказы в этом странном реконструкторском притоне.

Это что, персональный ад для меня, лучшего ресторатора Москвы?

Да, я начинал с самых низов, с работы официантом, но я добрался до вершин ресторанного бизнеса! А скоро у меня будет самый дорогой клуб Москвы. Я заключил сделку с шейхом Амиром, а ведь на деньги шейха облизывались многие конкуренты.

Пока мысли крутились в голове, ноги сами понесли меня к стойке. Тело в этот миг действовало само по себе.

Можно было бы послать их всех, но… Слишком много но. Пока сыграю в эту игру и попробую разобраться. Я взял поднос и с натугой поднял. Вроде всего три тарелки и три кружки из грубо обработанной глины, а по ощущениям — словно штанга на сто кило.

С подносом в руках повернулся к залу. И куда нести?

Женщина в фартуке исчезла из виду, и я растерянно оглянулся. Вдруг в голове всплыл обрывок воспоминания, словно кусок забытого сна: троица за столиком в дальнем углу заказывает гречку с рёбрышками и медовуху. Я опустил взгляд: гречка, костистый кусок мяса. Будем надеяться, что в кружках медовуха. В животе заурчало. Я осознал, что дико голоден. Близкая еда манила, но это был чужой заказ, который ждали клиенты.

Я уверенно пошёл к столу, надеясь, что верно определил заказчиков. Тесные проходы между столами не позволяли идти быстро, приходилось протискиваться боком, поднимать поднос над спинами и головами. Руки тряслись от натуги, а из-за шума в голове меня пошатывало. Однако я дошёл и, наконец, поставил поднос на нужный стол.

Трое мужчин в кожаных куртках с перевязями, не дожидаясь, пока я соображу, схватили тарелки и кружки. Один из них швырнул на поднос несколько монет и сделал жест, который я расшифровал как «вали отсюда».

Я сгрёб металлические кругляши в кулак, прижал поднос к груди и двинулся обратно к стойке. Я увидел, что хозяйка уже выставила туда новые тарелки, наполненные едой. Очень надеюсь, что мои обрывочные воспоминания снова помогут сориентироваться, чей это заказ.

— Эй, грязную посуду забери! — Меня схватила за шиворот чья-то рука, и я остановился.

Обернулся. Тот самый парень, что угрожал мне, кивнул на стол с пустыми тарелками. Я поставил поднос с краю и принялся заполнять его посудой. Монеты, зажатые в кулаке, мешали, и я положил их обратно на поднос.

Собрав тарелки, я подхватил потяжелевшую ношу и двинулся к стойке. Парень, что не сводил с меня глаз, подождал, когда я подойду ближе и исподтишка пнул меня под колено.

Нога подогнулась. Я потерял равновесие и под злорадный хохот полетел на пол. Посуда с грохотом посыпалась. Всё разлетелось в стороны, разбиваясь на крупные черепки. Остатки жирной подливки растеклись по полу кляксой. А я рухнул сверху в это великолепие.

Гул голосов на секунду стих, но тут же возобновился. Ближайшие посетители брезгливо отодвинулись подальше, оставив вокруг меня пустое пространство. Я поднялся на четвереньки и увидел перед лицом знакомые мокасины. Поднял взгляд — сверху, мерзко ухмыляясь, смотрел мой обидчик.

На шум из-за стойки выскочила женщина в фартуке. Лицо её было бледным, губы сжаты в тонкую линию. Подбежав ко мне, она резко наклонилась и замахнулась рукой. На меня вдруг нахлынули сцены недавнего избиения.

Внутри поднялось чьё-то чужое чувство страха. Будто боялся, что меня снова будут бить. Я инстинктивно загородился руками, ожидая удара, но его не последовало. Я выглянул из-за скрещенных рук и увидел, что женщина протягивает мне ладонь. С недоверием я ухватился за неё, и она помогла мне подняться.

Быстро оглянувшись, она проговорила:

— Ну-ка, давай, собирай всё, пока Виктор не увидел!

В памяти всплыли чужие воспоминания. На меня ругался тот бородач, и орал часто, а это его жена, мозг даже подкинул её имя — Мария. А тот наглый крепыш — сын хозяина таверны.

— Мам! — капризно протянул её сыночек. — Зачем ты помогаешь заморышу?

И эта интонация словно включила во мне следующий блок информации. Этого мерзкого парня зовут Леонид, у него был старший брат, который погиб (тут в памяти пробел), поэтому мать трясётся над Леонидом и балует его.

Я поднялся на ноги, с благодарностью посмотрел в лицо Марии, которая отряхивала меня от кусочков пищи и осколков. В душе поднялась тёплая волна. Хоть кто-то в этом непонятном месте проявляет ко мне сочувствие. Я прошептал «спасибо», присел и начал собирать крупные осколки на поднос.

Мария присела рядом и спросила:

— Те трое отдали тебе деньги?

Я кивнул, и вдруг холод пробежал у меня по спине. Монеты были на подносе и свалились вместе с посудой. Я судорожно принялся перебирать осколки, не обращая внимание на острые края. Но монет не было.

— Они… они были здесь, — сказал я неуверенно.

— Мам, он точно врёт, — сказал Леонид. — Я давно подозревал, что он ворует.

Я поднял взгляд на Марию и увидел, что тепло ушло из её глаз.

— Они куда-то закатились, — произнёс я оглядываясь, — честное слово! — Голос сам собой приобрёл плаксивые оттенки, и я кашлянул, стараясь придать словам вес. — Я найду и принесу!

Она сощурилась и отвесила мне подзатыльник. Встала, отряхивая руки, и бросила презрительно:

— Не найдёшь — точно перед Виктором ответишь. Вычту из твоей оплаты.

Мария пошла к стойке, а Леонид, мерзко улыбаясь, пропел:

— Три дня без еды! Три неоплаченные порции будут стоить тебе дорого, заморыш!

Он приподнял ногу и вытащил из-под подошвы злополучные монеты. Выходит, они действительно скатились с подноса. Но я понимал, что доказать это не смогу.

Глядя мне в глаза, Леонид положил монеты в карман. Затем достал яблоко и откусил большой кусок. Мой желудок сжался, напомнив о сосущем голоде. Выходит, ужин мне не светит. И всё из-за Леонида. Я посмотрел ему в глаза. Если бы мы были наедине, я бы отлупил его, несмотря на слабые кулаки. Взял бы в удушающий захват и держал, пока эта тупая груда мышц не засипит и не начнёт корчиться. От этих