Я благодарно улыбнулась уже предвкушая, как приму горячую ванну! Разве может быть что—то прекраснее самых обыкновенных вещей, таких как уютно поспать, чисто вымыться, плотно и вкусно поесть? Порой мы не замечаем и не ценим очевидное.

— Когда отдохнете, дайте знать. Я бы хотел переговорить с вами с глазу на глаз в своем кабинете, — добавил граф, после чего, развернувшись к Уве, подошел к другу и, опустив руку на плечо белолицему аристократу, что-то тихо ему сказал. Я не услышала, что именно – отвлек подошедший лакей. Слуга скользнул ко мне тенью, поклонился и, представившись, предложил отнести скудный багаж и показать комнату.

Итак, я оказалась в доме графа Максимильяна фон Эберштейна и следует заметить, что дом просто великолепен. Граф был богатым человеком, тут к гадалке не ходи. Поднимаясь по широкой лестнице, усланной ковровой дорожкой, касаясь рукой отполированных до блеска деревянных перил, рассматривая толстые стены, украшенные картинами, я думала, смогу ли здесь задержаться? И, что главное, не отыщет ли меня мой учитель? Там на старой дороге, что вела от постоялого двора господина Кригера до заброшенной деревеньки, я невольно оставила магический след. Как бы теперь Рихтер не почувствовал меня и не разыскал.

Конечно, в столице затеряться проще простого. И все же внутри поселилось сомнение – неприятное, липкое, словно паутина.

— Ваша комната, госпожа.

За размышлениями я и не заметила, как мы поднялись на второй этаж, свернули в широкий коридор и остановились перед дубовой дверью, украшенной незамысловатой резьбой.

— Благодарю, Стефан, — ответила я и вошла в помещение, бегло оглядев свои временные владения.

Комната показалась мне уютной: с маленьким камином, туалетным столиком и широкой кроватью под старинным балдахином. Я переступила порог и подошла к окну – из него открывался вид на сад и высокий кованый забор, за которым начиналась улица. Деревья за окном уже сбросили свои пестрые одежды и готовились ко сну в ожидании скорой зимы. Все, кроме старого кипариса, одинокой зеленой свечой тянувшегося к пасмурному небу. Этот кипарис привлек мое внимание. Возможно, потому что остался единственным зеленым пятном в позднем осеннем пейзаже.

— Горничная постелила свежее белье, — проговорил лакей за моей спиной. – Я немедленно пришлю ее к вам, и она разберет вещи, — продолжил Стефан.

— Не стоит. Я сама справлюсь. А вот от горячей ванны не отказалась бы, — ответила, повернувшись к слуге.

Лакей был немолод. Высокий, седой. Мне понравился его открытый взгляд. Подобные люди преданно служат своим хозяевам. Скорее всего, он лакей уже не в первом поколении. Я не удивлюсь, если узнаю, что отец Стефана, а до него и его отец, служили фон Эберштейнам верой и правдой.

— Я распоряжусь, — ответил лакей. – Возможно, вы желаете поесть?

Я желала. Знала, что следует хорошенько подкрепиться, прежде чем отправлюсь в кабинет хозяина дома для разговора. Хотелось лишь надеяться, что граф не станет задавать опасные вопросы. Те, на которые я просто не смогу дать ответ.

***

Стоя перед дверью, за которой находился кабинет графа фон Эберштейна, я пыталась сконцентрироваться на предстоящем разговоре. На сердце было тревожно, несмотря на то что я успела в какой-то степени оценить Максимильяна по достоинству.

Лакей, проводивший меня, поправил камзол и вежливо постучал.

— Ожидайте, — сказал мне слуга и первым вошел в кабинет, чтобы доложить хозяину дома о приходе гувернантки.

Спустя несколько секунд я переступила порог. Лакей вышел, прикрыв за собой дверь, а я огляделась по сторонам, отмечая, насколько уютной кажется комната: светлая, с камином и портретом графа на стене – на холсте Максимильян был изображен в полный рост на фоне какого-то пригородного особняка (наверняка, родовое гнездо Эберштейнов).

Еще в глаза бросилось огромное количество книг. Кажется, его светлость любит читать. Это увлечение графа я разделяла с лихвой.

Подавив в себе желание приблизиться к полкам с книгами и изучить корешки, я вышла в центр кабинета и застыла, глядя на фон Эберштейна.

Граф привстал и указал рукой на стул.

— Вы принесли документы? – попросил Максимильян, когда я опустилась на стул. – Хочу еще раз взглянуть на рекомендательные письма и направление.

— Конечно. – Я протянула бумаги и, пока граф изучал бумаги Элоизы Вандермер, рассматривала своего потенциального работодателя. Хорош, что уж говорить. Впрочем, я это давно заметила. Еще когда мы вместе гонялись за марой в заброшенной деревеньке. Но, кажется, я только сейчас поняла, что граф не женат. Это и к лучшему. Нет. Я не имела никаких видов на Максимильяна, просто мне так проще. Нет вероятности, что графиня окажется ревнивой особой и станет портить мне жизнь. Или кем-то наподобие баронессы Леннигнен.

Я улыбнулась, вспомнив Лорелей и то, как она прощалась со мной. Госпожа соизволила кивнуть мне и тихо сказать: «Теперь мы в расчете. Вы спасли мою жизнь. Я — вашу!».

Своеобразная она женщина. Сильный целитель с отвратительным характером. Оказывается, они и такими бывают.

Вздохнув, я снова взглянула на фон Эберштейна. Интересно, что он пытается отыскать в этих бумагах? Неужели, есть то, что я могла упустить?

Граф, наконец, поднял взгляд от документов. Отложив их в сторону, Максимильян положил руки на стол и внимательно посмотрел на меня.

— Итак, — начал он.

Мне как-то не понравился тон его голоса.

— В своем письме я просил госпожу Бернхард прислать мне особенную гувернантку. Но, вижу, она несколько иначе поняла запрос.

Глядя в глаза графу, я вопросительно изогнула бровь. Сейчас лучше молчать, чтобы не сказать лишнего и не продемонстрировать свою неосведомленность.

— Вы ведь не оборотень, госпожа Вандермер, — улыбнулся фон Эберштейн.

Сама не знаю, как мне удалось не выдать эмоции. Конечно, я не оборотень!

Стиснув руки, затянутые в черные перчатки, я вернула улыбку графу и ответила:

— Нет, ваша светлость. Но у меня есть колдовской дар.

— Я это уже понял. Возможно, все даже к лучшему. – Фон Эберштейн как-то странно на меня посмотрел, чуть склонив набок голову. – Вы отлично проявили себя на проклятой дороге, госпожа Вандермер. Я искренне считаю: если вы справились с марой, то в состоянии укротить моего, — он хмыкнул, — племянника. – Но скажу сразу: просто не будет.

Я вспомнила дерзкий взгляд мальчишки и кивнула. Граф мог бы меня и не предупреждать. Я понимала, что ребенок проблемный. Но тем интереснее будет с ним работать.

Невольно вспомнив методы своего учителя, я пообещала себе, что