Что мог ответить на это мой отец? Больная женщина умерла, когда он молился за неё! Одиннадцать прекрасных, храбрых воинов, для которых он провел магический обряд и о которых каждый вечер молился, тоже были мертвы! Казалось, он постарел на глазах, выслушивая последнего выжившего воина. Лицо его стало серым, всегда стройная спина согнулась. Не сказав ни слова, он повернулся и медленно, волоча ноги, вернулся в вигвам. Одинокий воин снова сел и возобновил свои причитания.

Днем обёрнутые в шкуры и одеяла тела вождя и его жены были отвезены вверх по реке, где их привязали к настилу из жердей, привязанных к ветвям хлопкового дерева, под которым были убиты четыре лошади. Целый день люди носили траур по покойным. На закате вошли в лагерь семь человек из отряда в двадцать три воина, который месяцем раньше ушел на восток в набег на ассинибойнов. Отряд тоже попал в засаду превосходящих сил врага, и только семь человек смогли уцелеть в этом сражении. Так что наступившей ночью траур в нашем лагере охватил еще больше людей. По лагерю пошли разговоры о том, что боги, судя по всему, покинули нас.

Старое Солнце был шаманом отряда, который пошел на ассинибойнов. Эти семеро уцелевшихобвинили его в случившемся и сказали, что его громовая трубка утратила магическую силу. Как и мой отец, он был столь расстроен, что не мог ни есть, ни спать. Вечером следующего после похорон нашего вождя и его жены дня Старое Солнце вошел в наш вигвам. Мой отец жестом предложил ему сесть, набил и зажег трубку и протянул ему. Они курили медленно, затягиваясь по очереди и не произнося ни слова. Тишина стала почти невыносимой. Я чувствовал, что не могу больше этого выносить.

Я хотел выйти из вигвама и побродить по лагерю, когда Старое Солнце сказал моему отцу:

– Друг мой, какая ужасная неудача постигла тебя и меня. Никогда у нас не было более сильных талисманов, чем сейчас, и вдруг они нас подвели. Вместо жизни и удачи смерть приходит к тем, кто прибегает к нашей помощи. Что ты думаешь, в чем причина этого?

– Я думал и думал об этом, и не могу ничего понять. Я просто схожу с ума, – ответил мой отец.

– Ну тогда я скажу тебе, что об этом думаю, – сказал Старое Солнце. – Я полагаю, что табак, который мы используем в наших священных трубках, неприятен богам, потому что они не могут переносить запах этого дыма. Не заметил ли ты, какой неприятный запах имеет дым, и какой горький у него вкус?

– Он действительно горький и плохо пахнет. Я думаю, что ты прав: если это неприятно нам, то тем более должно быть неприятно и богам. А не может ли быть, друг мой, что торговец, у которого мы его получили, нарочно подмешал в него свое белое знахарство, чтобы принести нам неудачу!

– Нет, он бы не сделал этого. Я уверен в том, что он наш друг. Его жена из племени манданов, и она хорошо о нём говорит, – сказал Старое Солнце.

Они говорили о Ки-Па[1], вожде компании Длинных Ножей, который прошлым летом прибыл с лодками и людьми, чтобы торговать с нами товарами из Большого Дома в устье Йеллоустоуна и построил факторию в устье Медвежьей реки.

– Хорошо, но, может быть, плохая магия была в табаке прежде, чем он его получил, – сказал мой отец. – Во всяком случае, мы больше не должны его использовать. Мой друг, теперь нам остаётся одно: мы должны использовать только наш старый нах-уак-о-сисво время своих магических церемоний. Только так мы сможем вернуть покровительство богов.

– Но у нас его очень мало; в нашем племени его уже много лет никто не выращивает, – возразил Старое Солнце.

– У меня немного осталось. Половину должен взять ты. И я знаю, что у вдовы нашего старого друга, Маленького Волка, есть большой мешок семян. Слушай, друг мой.надо взять у нее семена, посеять их и собратьбольшой урожай листьев, – сказал мой отец.

– Да, а потом мы уйдем, а вернувшись, обнаружим, что олени и саранча всё съели!

– Нет! – внезапно воскликнул мой отец, выпрямившись и громко хлопнув в ладони. – Нет! Нам это так важно, что мы должны рискнуть. Мы выберем подходящее место и посеем семена, и сами останемся на этом месте и будем следить за посевами, защищая их от того, кто смог бы их съесть.

– А нас самих может убить проходящий мимо вражеский отряд!

– Мы должны рискнуть! – сказал мой отец. – Однако, если мы будем осторожны, то риск не будет очень велик. Я предлагаю нам пойти в лес, окружающий нижнее озеро Двух Талисманов, и отвести лошадей назад, чтобы наши родичи пасли их. Там в лесу много полян, где много солнца и тепла, и наши посадки хорошо будут расти.

– Хорошо! Так и сделаем, если получим семена, – сказал Старое Солнце.

Мой отец послал мою мать, чтобы она расспросила об этом старую вдову, Краснокрылую, и она скоро возвратилась вместе с нею; последняя несла шкуру антилопы, снятую целиком, с ногами, она была набита и выглядела как настоящее животное.

– О великие шаманы, как счастлива я была, услышав ваш зов, – воскликнула старуха. – Я так долго берегла эти священные семена, надеясь, что кто-то их посеет, и теперь вы это сделаете! О, возьмите их! Посейте все! Смотрите, какие хорошие семена!

С этими словами она сунула руку в рот шкуры и вынула горсть крупных, тонких сероватых семян, показала их нам, а потом высыпала обратно и положила шкуру перед моим отцом.

– О, боги любят нах-уак-о-сис! – воскликнула она. – Сам Старик создал эти семена и посеял их, а Солнце согрело землю и заставило их прорасти и превратиться в растения с большими листьями и дать новые семена для наших отцов. И наше племя пользовалось им с давних времен и всё у нас было хорошо, пока вы, шаманы, не перестали им пользоваться и заменили его сорняками, купленными у белых торговцев, и наши вигвамы наполнились горьким вонючим дымом!

– Ты верно сказала, добрая женщина, – сказал ей Старое Солнце.

– Мы с удовольствием возьмём эти семена, – сказал мой отец, – посеем их и будем за ними ухаживать, они вырастут, и в месяц Падающих Листьев соберем семена и отдадим тебе столько, сколько ты дала нам.

Моя мать приготовила для старухи небольшое угощение. Мой отец и Старое Солнце пошли в вигвам Одинокого Ходока, нашего главного вождя, поговорить с ним об их планах, и я