не уходи" – хочу выкрикнуть я ей, но вместо этого делаю глубокий успокоительный вздох и еще несколько шагов вперед.

Тоненькие шпильки моих туфелек начинают отбивать неуверенный ритм на дорогой мраморной плитке. Я не люблю ходить на каблуках, но Ника уверила меня, что мое черное шелковое платье на тоненьких бретельках нужно было обязательно разбавить красными лаковыми туфлями на высоких шпильках.

И я как всегда просто доверилась ей.

Подхожу к тому самому месту, на которое указала мне Ника и медленно опускаюсь в кресло. На меня устремляются десятки глаз неизвестных мне людей и я ощущаю, как кровь приливает к моим щекам. Я никогда раньше не проводила автограф-сессии. И, сказать честно, я немного себе иначе это представляла. Больше, как тихую встречу в небольшом книжном магазине, но кто-то решил устроить для меня помпезный приём с фуршетом и высокими башнями из бокалов с шампанским. И этот кто-то предпочёл остаться в тени. Однако я отлично знаю, что бесплатный сыр бывает только в мышеловке, и мне вовсе не хочется оказаться мышкой. У них слишком короткая жизнь.

"Один, два, три," – мысленно повторяю, стараясь успокоиться, и как только ком в горле становится мягким и менее ощутимым, наконец решаюсь начать.

– Рада нашей встрече, – неуверенно произношу я, прервав затянувшееся молчание.

В этот момент раздается быстрое щелканье, и вспышки фотоаппаратов начинают ослеплять меня. Я стараюсь сохранить спокойствие, но вот только улыбка получается неестественно широкой – завтра я буду краснеть еще сильнее, когда увижу сотни своих неудачных фотографий на бескрайних просторах интернета.

Как говорят, пишу я хорошо, но вот общаюсь с людьми – слишком плохо. Поэтому, когда незнакомые мне люди начинают подходить ко мне и фотографироваться, единственное, что мне хочется – это провалиться под этот дорогой мраморный пол.

– Ангелия Вереск! – восклицает одна из девушек. – Как же здорово познакомиться с вами лично!

Она протягивает мне в руки мою книгу “Пленница клана”.

Два года назад, когда я начинала работу над историей Анны и Сальваторе я была уверена, что это будет провал, а получилось все совсем иначе. История про девушку, которая влюбилась в наследника мафиозного клана и познала настоящую любовь с ним, всего за пару месяцев взорвала все читательские площадки.

– Хлои, – говорит девушка свое имя и именно в этот момент я осознаю, что не взяла с собой ручку.

Энджи, ну кто приходит на собственную автограф-сессию без ручки?

Суматошно кручу головой по сторонам, в поисках Ники, ведь знаю, что в её сумочке можно отыскать буквально всё, но из-за яркого света софитов, мне ничего не удается разглядеть дальше кончиков острых носов моих туфелек.

– Извините, – еле слышно шепчу я девушке, которая с довольным видом стоит напротив меня. – У вас случайно нет…

Не успеваю я закончить предложение, как перед моим лицом появляется ручка. Хотя, нет! Я бы это назвала настоящим произведением искусства. Черная перьевая ручка с позолоченным наконечником и золотыми вензелями. На ней выгравирована надпись.

Sangue. Onore. Vendetta.

Кажется, это итальянский. А может латынь…

Ее держит перед моим лицом крупная мужская рука. Я отвожу взгляд от ручки, поднимаю глаза к лицу моего спасителя и выпадаю в осадок. У него глаза разного цвета. Один небесно голубой, второй ядовито… зелёный. Гетерохромия – редкое явление. Настолько редкое, что я впервые встречаю в своей жизни такого человека. Я так заворожена его глазами, что всё остальное вокруг просто расплывается, а в голове начинает крутиться мысль лишь о том, что где-то я слышала, что у людей с такой особенностью, как у него, две души.

– Благодарю, – тихо шепчу я, взяв в руки ручку. Она холодная на ощупь.

Он не отвечает мне и, кажется, погружается в свои мысли, но я чувствую, как его взгляд скользит по моему лицу, детально изучая.

– Хлои, – отвлекает меня женский голос.

– Да, да, – быстро отвечаю я и старательно вывожу свой автограф.

– Спасибо, – визжит девушка в ответ, крепко прижимая книгу к своей груди, а потом просит сделать фотографию со мной.

Улыбаюсь ей в ответ, стараясь запомнить этот момент, но в глубине души меня не покидает ощущение недосказанности. Я незаметно оглядываюсь, ищу моего спасителя среди толпы, но он словно растворился в свете софитов, исчезнув так же быстро и незаметно, как и появился.

Я снова перечитываю надпись, выгравированную на ручке.

Sangue. Onore. Vendetta.

Я не знаю перевода, но эти слова заставляют меня поерзать на месте – мне беспричинно становится страшно. Мое сердце начинает биться быстрее, а по спине пробегает холодок. Я пытаюсь сосредоточиться, но у меня ничего не выходит.

– Дороти! – слышу я женский голос, но не обращаю на него никакого внимания, будто он доходит до меня издалека. – Прошу вас, мисс Вереск, Дороти!

– Что? – наконец, отвлекаюсь от своих мыслей.

– Моё имя Дороти, – повторяет девушка, и я замечаю, как её глаза сверкают от волнения. И я знаю, что мои тоже сверкают, но от растерянности.

– Ваше имя? – переспрашиваю я.

– Да. Пожалуйста, подпишите книгу.

– Книгу? – повторяю я.

– Да, мисс Вереск, вашу книгу.

О Божечки! Книга… Сосредоточься, Энджи…

И я сразу же приступаю к тому, ради чего сюда и пришла. Сосредоточься, Энджи…

Несмотря на эту небольшую заминку, вечер всё-таки проходит удачно. После небольшой конференции, полной аплодисментов и восторженных взглядов уставшая, но по-настоящему счастливая я выхожу из зала и вижу свою помощницу, которая бежит ко мне с широкой улыбкой на лице.

– Ты была великолепна! – говорит Ника, крепко обняв меня. – Все прошло идеально.

– Да, – соглашаюсь я, хотя внутри меня всё ещё бурлит волнение, с которым я так и не смогла до конца справиться.

– Я могу подвести тебя, – предлагает она.

– Не нужно, – отвечаю я, – хочу немного прогуляться. Мне нужна тишина после этого хаоса.

Ника ещё раз напоминает мне о небольшом отпуске, который я заслужила, и, наконец, я выхожу на улицу, попрощавшись с ней. Прохладный, вечерний воздух приятно обдувает моё лицо и я делаю глубокий вдох, пытаясь оставить позади все волнения этого дня.

“Ты это сделала, Энджи! Ты герой!” – мысленно хвалю я себя, не в силах сдержать довольной улыбки на своем лице.

Мои шпильки начинают отбивать уверенный ритм по каменной дорожке темной улицы прямо до того момента, пока я не врезаюсь во что-то очень твердое. Мужской силуэт возникает передо мной, словно выныривая из под земли.

– Вы! – вырывается у меня, когда я замечаю те самые проницательные глаза, которые меня так заворожили… и напугали.

При свете фонаря я могу с легкостью рассмотреть его лицо. У него чёткие, мужественные черты