планы, господин, — покачала головой девушка. — Однако что нам делать до того, как мы встретим ее соотечественников? Нам придется тащить ее на себе, под постоянной охраной? Возможно, будь на нашем месте мастер Юань-ци, он смог бы вселить в ее душу привязанность и верность, но я лишь слышала о таком, читала в трактатах, и никогда подобного не встречала.

— В этом нет никакой необходимости, — постарался убедить я Юн. — Она слишком слаба, чтобы сопротивляться, но достаточно сильна, чтобы идти вместе с нами. А в случае, если попробует оказать сопротивление, я всегда смогу обездвижить ее так же, как сделал сегодня. После нескольких попыток, от десятка до сотни, она поймет, что так делать не стоит. А сил у меня хватит и на тысячу. В конце концов — ей придется подчиниться.

— Убейте… — едва различимо прохрипела девушка на ломаном общем. — Лучше убейте…

Глава 18

— Отлично, мне не придется искать ваш язык среди мертвых, — удовлетворенно хмыкнул я. — Не знаю, верит ли твой народ, учитывая место, в котором вы все живете, но отправиться на тот свет ты всегда успеешь. Меня зовут Гуанг Валор, и я предлагаю тебе не просто выжить, но и спасти своих соплеменников, примирив наши народы. А как зовут тебя?

— Господин милосерден к друзьям и подчиненным, — подтвердила, прикрыв половину лица боевым веером, Юн. — Но беспощаден к врагам. Не делай свой народ и моего господина врагами.

— Ваши угрозы не подействуют на меня, поверхностники! Вы не достойны того, чтобы знать, с кем общаетесь! — слабо усмехнувшись, прошипела девушка с поседевшими от усилий кошачьими ушами и белым хвостом. Волос на голове тоже поубавилось. — Я верна господину!

— Так и мы верны, — спокойно пожал я плечами. — Но у господина много имен, к тому же он часто подвергает своих верных слуг испытаниям. Откуда тебе знать, что наш приход не одно из них?

— Ты говоришь сладко, поверхностник. Но слова твои полны лжи! Зачем вы пришли? Зачем убили сына старшего вождя Шымху? Почему вместо наказания и обмена жизнь за жизнь забрали сотни? Твои дела говорят за тебя. Ты ценишь свою жизнь дороже чужих!

— Только врагов, — улыбнулся я. — Ведь жизнь врага не стоит ничего. А жизнь друга и соратника — равнозначна моей. Ты вымотана и напугана. Но это вы нападали на нас. Раз за разом. А мы лишь защищались, не позволяя другим забирать наши жизни. Не напади вы первыми, и мы прошли бы до самого низа, никого не тронув. Я дам тебе время на то, чтобы оправиться и познакомиться с нами поближе. Так ты поймешь, что нет нужды нам враждовать.

— В твоем наигранном добродушии нет смысла. Я видела растерзанные тела и скорбь жен и матерей. Вы убиваете без сожаления. Как может столь ужасный народ стремиться к чему-то хорошему? Всеотец говорил про вас правду, которую вы своими действиями лишь подтвердили, — несмотря на общую слабость и хриплый голос, девушка говорила с фанатичной яростью. И хоть с одной стороны это было жутко и отвратительно, с другой позволяло воздействовать на нее самыми грубыми и простыми способами.

— Я рад, что мы разговариваем открыто. А потому не стану от тебя ничего скрывать, — улыбнувшись, сказал я после того, как в голове родился план. — Камень ничего не чувствует, когда падает на человека. Зверь не ощущает угрызений совести за то, что ему нужно питаться. Посмотри на нас. Мы все совершенно разные, но живем в мире и согласии. Но своими глазами я видел, как ты хлестала ящеролюдов воздушной плетью. Возможно, ты неверно услышала слова своего создателя? Может, это вы — разрушители? Помнишь ли ты в точности, что Всеотец говорил о поверхностниках? Не путаешь ли ты нас с кем-то другим?

— По кровавому следу, тянущемуся за вами, понятно, кто вы и откуда пришли. Вы хищники! — горячо сказала девушка. — Народ пожирателей!

— Вот как? В таком случае ты точно путаешь нас с другими. Пусть мы не травоядные, но и не хищники. Мы — всеядные. Фермеры, инженеры, повара, строители, художники и поэты. Мы очень любим искусство, отдавая ему почти все свое время. Даже находясь в осаде, мы творили, хоть, возможно, наши вкусы и различаются. В вашем народе умеют петь и танцевать? Рисовать картины и создавать скульптуры?

— Конечно! Наши произведения искусства самые выдающиеся во всем мире! — самоуверенно сказала пленница. — Мы избранный народ, и никто с нами не сравнится!

— Это потрясающе! Ведь нам будет, о чем поговорить и что показать друг другу. Госпожа Юн, будьте любезны, организуйте холст и краски. Хочу показать нашей гостье, чего она лишается, прогоняя нас прочь. — Ушастая лишь фыркнула, не веря ни единому моему слову, но на лице наследницы Гуанюя я заметил понимающую улыбку. Она прекрасно понимала, на что я рассчитываю, ведь у нас была одна учительница.

Путь Письма — одно из основных направлений Пути Меча. И мне пришлось его пройти не только для улучшения контроля над конечностями, но и для освоения техник фехтования одинарным и длинным мечом. И пусть в них я не сумел достичь больших высот — даже моего уровня вполне хватало, чтобы изобразить неплохую картину.

Разместив принесенный обрывок ткани на стене, я в несколько мазков обозначил основной контур, а затем быстрыми поверхностными движениями набросал черновой портрет девушки, лежащей сейчас передо мной на деревянном настиле. Не в текущем состоянии, конечно, а так, как она выглядела при первой встрече. Хотя мне и пришлось воспользоваться небольшим преимуществом интерфейса.

— Немного ненатурально получилось, — с сожалением вздохнул я. — Но для одноцветного контурного портрета, на мой взгляд, вполне неплохо. К тому же я видел этот образ лишь мельком.

— Рисовать с натурщицы — что может быть проще? — криво улыбнувшись, прохрипела девушка. Полностью оправдав мои ожидания. Ведь мы оставались врагами, а значит, она инстинктивно отрицала все, что я говорил. Стараясь не показать улыбки, я сокрушенно покачал головой и протянул пленнице небольшое зеркальце, заранее одолженное у Юн.

— Это… я? — дрожащими губами спросила девушка. — Я стала иссохшей? — в панике она подняла руку и сосредоточилась, пытаясь что-то сделать. Поколебавшись немного, я вынужден был прикрыть область над ладонью девушки оком урагана. Теперь она ничего не видела и не