кресле у окна, где солнце скользило по подоконнику, казалось, будто все это — просто тихий вечер, не предвестие перемен.

Фиона появилась, как всегда, из ниоткуда — плавным движением, будто вынырнула из солнечного луча. Прислонилась к дверному косяку, скрестила руки.

— Ты готовишься не к визиту приказчика, а как минимум к приезду короля, — сказала она, с ленивой усмешкой.

— Еще немного — и заставишь всех выучить придворный этикет.

— Король и королевский приказчик — почти одно и то же, — парировала я, не оборачиваясь. — Только первый раздает милости, а второй решает, кому они достанутся.

Фиона хмыкнула и с интересом проследила, как я расправляю свежие занавески. Они пахли солнцем и мятой.

Я развесила их несколько дней назад, когда разбирала вещи в сундуке. Они оказались старыми и пожелтевшими, но после дня в растворе из щелока — даже стали белыми.

Потом я занялась пирогом. Капустный — ничего вычурного, только тесто, яйца, немного масла и пригоршня тмина.

Простая еда, зато теплая, мирная, с запахом детства. Пока тесто поднималось, я села у окна и посмотрела на море. Линия горизонта дрожала, а волны медленно ласкали песок.

— Символ спокойствия, — сказала я вслух. — Если они войдут в дом и почувствуют запах пирога, может, поверят, что здесь все под контролем.

— А если нет? — лениво спросила Фиона.

— Тогда хоть поедим хорошо, — ответила я и вернулась к кухне.

В темном углу кухни ждала бадья лимончелло. Я открыла крышку, и в воздух ударил аромат солнца — сладкий, терпкий, густой. Добавила немного лимонного сока, несколько ломтиков апельсина и каплю меда, что занес нам Кристофер, — так вкус стал мягче. Желтая жидкость переливалась в свете свечи, будто хранила в себе все лето, что еще оставалось в этих краях.

— Для гостей? — спросил Энзо, заглядывая через плечо.

— Для храбрости, — подмигнула я. — Если за столом есть еда и горячительные напитки, разговоры могут пройти безболезненно.

Дом сиял чистотой, пах капустой, лимоном и чем-то еще — надеждой, наверное.

Когда все было готово — пирог отправлен в печь, скатерти выстираны, свечи расставлены, — я остановилась у двери.

Фиона зависла рядом, глядя на меня снисходительно.

— Ну вот, девочка, — сказала она тихо. — Ты приготовила дом к приходу гостей, что решат судьбу этого места… Как себя чувствуешь?..

Я задумалась. Часть меня кричала, что все напрасно, что мы все окажемся на улице и наши старания напрасны. Но другая часть — пылала уверенностью, что твердила мне, что все решится мирно. И пусть я окажусь под покровительством лорда, предав свои принципы, но… это можно назвать компромиссом в безвыходной ситуации. Может, не так плохо, что я решилась обратиться к нему? Зачем тогда вообще нужны мужчины, если не могут помочь решить проблемы? Ситуация, конечно... Но сейчас она была именно такой. И вариантов выхода из нее предоставлялось только два — плохой и очень плохой.

— Я чувствую, что все будет хорошо.

За окнами свет медленно гас. Воздух густел, и где-то вдали снова гремело море. Перед бурей все всегда выглядит безупречно — будто мир на мгновение притворяется, что умеет быть тихим.

Я только достала пирог из печи и накрыла его полотенцем, как в дверь постучали трижды — четко, почти музыкально. Такой стук не бывает у соседей или путников, ищущих ночлег. Это был стук власти, что пришла за своей долей.

Я взглянула на братьев. Энзо, застегивая ворот, пробормотал:

— Пошла жара…

Лоренс, наоборот, напрягся, словно готовясь не к визиту, а к допросу.

Я вытерла руки, что вспотели от напряжения, и шагнула к двери. На пороге стояли трое.

Первым — мужчина в идеально подогнанном камзоле цвета неба. Его волосы были гладко зачесаны, а глаза — серые, внимательные, без единого проблеска тепла. В руках он держал книгу в кожаном переплете и гусиное перо. Даже стоя под ветром, он выглядел как человек, который не терпит пятен ни на одежде, ни на словах.

— Мисс Софи, полагаю? — сказал он, чуть поклонившись. — Маркус Элден, приказчик Его Величества, уполномоченный проверить состояние дел господина Руперта Марлоу.

За ним шагнул вперед Мортон Крюк — вечно потный, с круглыми глазами и натянутой улыбкой, будто хотел спрятать за ней тревогу. Рядом с Маркусом он казался таким маленьким, что я чуть не улыбнулась. Если Маркус оказался высоким и худощавым, то приказчик Штормофорда выглядел откормленным хряком, что явно не бедствовал.

А третьим вошел Харроу — в новом камзоле, расшитом серебром. От него пахло сандалом, вином и победой. Он оглядел трактир хозяйским взглядом и пристально осмотрел меня с головы до ног. Хищная улыбка буквально расцвела на его лице — он словно уже представлял нашу брачную ночь.

— Дорогие гости, — произнесла я ровно, отступая в сторону. — Прошу. Дом открыт.

Они вошли, и воздух будто стал плотнее. Маркус прошелся по залу, провел пальцем по стойке — чисто, кивнул. Занес что-то в книгу. Мортон держался позади, будто опасался испачкать бумагу дыханием. Он сильно потел, словно проверяли не меня, а его. Харроу, напротив, двигался уверенно, как человек, уверенный, что все это уже его собственность.

— Трактир «Бедный контрабандист», — произнес Маркус, не поднимая глаз. — Владелец — Руперт Марлоу. Временно недееспособен. Управление неофициально передано внучке, мисс Софи. Без согласия совета. Верно?

— Верно, — сказала я, не моргнув. — До выздоровления.

Он кивнул и сделал пометку.

— Пахнет выпечкой, — заметил он, будто между строк.

— Капустный пирог, — ответила я. — И лимонный напиток. Стол сейчас накроют для вас, если вы голодны с дороги…

Энзо принес блюдо, на котором дышала паром ровно нарезанная выпечка. За ним показался Лоренс с графином и хрустальными бокалами, что я нашла в глубинах стойки. Их было всего три, как раз для наших «ревизоров». Маркус принюхался и вежливо поблагодарил, но не притронулся. Только Мортон сглотнул, уставившись на пирог, как на запретный плод.

Харроу уселся без приглашения. Его улыбка выглядела настолько наигранной, что хотелось стукнуть его по голове.

— Вот, господин приказчик, видите сами, — начал он. — Бедный старик выжил из ума, трактиром правит молодая особа без мужа и без родни. Скандал для города, позор для приличных людей. Я всего лишь стараюсь вернуть Штормфорду порядок, что установил наш достопочтенный король…

Маркус не поднял головы, но я видела: он внимательно его слушал, хотя сам