class="p1">Выйдя в сад, Прекрасная Елена подошла к тому месту решетки, где сидел и подкарауливал ее прихода серый хищник. Только что Елена приблизилась к своему нежданному похитителю — серому волку, — как последний вдруг перескочил через решетку и, схватив растерявшуюся и перепуганную королевну, мигом перескочил опять обратно вон из сада и стремглав помчался с красавицей Еленой к поджидавшему его в назначенном месте Ивану-царевичу. Прибежав под зеленый дуб, он проговорил царевичу:

— Иван-царевич! Садись как можно скорее на меня, и бежим что есть духу, подальше отсюда!

Иван-царевич не заставил ждать себя и быстро вскочил по привычке на спину серого волка, и тот, что молния, помчался с двумя седоками обратно в государство царя Афрона.

Когда серый друг царевича так неожиданно похитил Прекрасную Елену на глазах у всех бывших с ней нянюшек и мамушек и придворных боярышень, то все сопровождавшие королевну, до смерти перепугавшись неожиданного никем происшествия, бросились сейчас сообщить о случившемся несчастье во дворец, и оттуда немедленно же была снаряжена и послана вслед похитителю многочисленная стража в погоню, чтобы отбить у серого злодея красавицу-королевну. Но как ни шибко скакала погоня, однако догнать серого волка не сумела, и последний, далеко опередив погоню, скрылся из виду, и посланным ничего не оставалось другого, как только вернуться обратно, что они и сделали.

Иван же царевич, пока мчался к царю Афрону и сидел вместе с прекрасной королевной у серого похитителя на спине, так страстно и горячо полюбил Елену, а та в свою очередь его, что царевич не на шутку запечалился, когда стали они подъезжать к государству царя Афрона. И чем ближе становилась минута, когда надо было отдать другому красавицу королевну, тем грустнее делался Иван-царевич и под конец не выдержал и горько заплакал.

— О чем ты плачешь, Иван-царевич? — спросил его серый волк.

— Как же мне не плакать, доброму молодцу, серый ты друг мой, — отвечал ему Иван-царевич. — Как не кручиниться мне сердцем и душой, коли я полюбил больше жизни эту красавицу, королевну Елену, и должен теперь отдать ее другому, этому царю Афрону, за его коня златогривого; а если я не отдам ему нашей добычи, дорогой красавицы Елены, то царь Афрон за такой поступок не простит мне первой вины моей и обесчестит меня самым скверным образом во всех государствах.

— Много служб сослужил я тебе, Иван-царевич, — сказал ему серый волк, — сослужу я тебе еще и эту службу и спасу тебя от беды. Слушай, — продолжал серый друг царевича, — я сделаюсь прекрасной королевной Еленой, а ты меня отведи к царю Афрону и возьми за то коня златогривого и золотую уздечку. Царь, ничего не ведая, почтет меня за настоящую королевну Елену, и когда ты, севши на того коня златогривого, уедешь далеко, то я попрошусь у царя Афрона в чистое поле погулять, и как только он меня отпустит с нянюшками, мамушками и со своими придворными дамами и все мы вместе будем гулять в чистом поле, то меня вспомни, и я опять буду у тебя, готовый к твоим услугам.

Проговорив все это, серый волк ударился о сырую землю и вдруг превратился в красавицу королевну Елену, да так ловко вышло это превращение у него, что никто и ни за что не мог бы узнать, что это не настоящая Прекрасная Елена.

Иван-царевич, взяв с собой серого волка, превратившегося в Прекрасную Елену, повел его во дворец к Афрону, а настоящей красавице королевне Елене велел дожидаться его за городом.

Когда Иван-царевич пришел к царю Афрону с мнимой Еленой, то царь от всего сердца обрадовался, что ему удалось заполучить такое сокровище, которое он давным-давно только и желал. Приняв с радостью поддельную Елену и отдав за нее царевичу коня златогривого и золотую уздечку, он оставил в своих покоях эту удивительную красавицу. А Иван-царевич, сев на коня, поехал за город, где его дожидалась настоящая королевна, и, взяв Елену вместе с собой, стал держать путь к государству царя Далмата.

Серый же волк, оставшись жить у царя Афрона, прожил у него вместо Прекрасной Елены день, другой и третий, а на четвертый явился к царю Афрону и стал проситься позволить ему погулять в чистом поле, а то, дескать, уж очень тоска одолела, так пойти хоть развеять ее в чистом поле.

Услышав эту просьбу красавицы Елены, царь Афрон с радостью согласился отпустить мнимую царевну гулять в поле, только лишь бы она была весела и не тосковала.

— Я готов все сделать для тебя, что только пожелаешь, — отвечал царь Афрон серому волку в образе чудной красавицы и сейчас же приказал нянюшкам и мамушкам и всем придворным барышням идти и сопровождать красавицу Елену-волка в прогулке по чистому полю.

Иван-царевич, поехав себе вдвоем с красавицей королевной Еленой, совсем было забыл про своего серого друга, но потом вдруг вспомнил о нем: «Ах! Где-то теперь мой серый волк?» Вдруг откуда ни возьмись — стоит перед ним его серый приятель и говорит:

— Садись, Иван-царевич, на меня, на серого, а Прекрасная королевна Елена пусть едет на златогривом.

Иван-царевич послушался серого друга и пересел на его спину, а красавица королевна осталась на коне златогривом, и они отправились далее в путь, в государство царя Далмата.

Когда они стали подъезжать к тому государству, то, не доезжая верст трех до самого царства, Иван-царевич обратился к серому волку и стал просить его:

— Слушай, друг ты мой любезный, серый волк! Ты много сослужил мне служб, сослужи еще одну и последнюю службу: не можешь ли ты оборотиться в коня златогривого вместо того, который мною получен от царя Афрона; так как с этим мне не хотелось бы расставаться.

Услышав эту просьбу, серый волк, не говоря ни слова, ударился о землю и сразу стал конем златогривым, так что никто бы и различить не мог его с настоящим конем. Иван-царевич, оставив за городом прекрасную королевну Елену вместе с конем златогривым, сел на превращенного серого волка, как будто бы на действительного коня, и поехал во дворец к царю Далмату. И как только царь Далмат увидел Ивана-царевича едущим на коне златогривом, то радости его не было конца.

Царь Далмат (рис. Л. Альбрехта)

Царь, выйдя тотчас же из своих палат, сам встретил его на широком дворе своем и, поцеловав царевича прямо в уста сахарные, взял его за руку