под ту же яблоню, где две ночи кряду спали его старшие братья. Сидя под яблоней, царевич не спал, а внимательно прислушивался ко всему в ожидании прилета птицы-похитительницы. Сидел он там час, сидел другой, но все еще никого не было. Между тем царевич бодрствовал и твердо решился не спать, а дожидаться того момента, когда воровка прилетит за золотыми яблочками. В исходе третьего часа его там сидения вдруг весь сад осветило; да как еще! Как будто многочисленными огнями все было освещено.

Иван-царевич сообразил, что то прилетела в сад Жар-птица. И вдруг видит он, что она села на ту яблоню, под которой он караулил ее. Сев на яблоню, она начала было ощипывать золотые яблочки. Но в это время Иван-царевич, тихонько и искусно подкравшись к ней, схватил ее за хвост, но все-таки удержать ее не мог, и Жар-птица, вырвавшись из рук его, улетела, оставив только в руке царевича одно перо из хвоста своего, за который тот сильно ухватил Жар-птицу.

Рано утром после этой ночи, когда царь Выслав только пробудился от сна, царевич пришел к нему и принес то самое перо, которое ночью удалось выдернуть из хвоста Жар-птицы. Царь Выслав был очень этим обрадован, что хотя меньшему сыну удалось наконец-то подкараулить похитительницу его драгоценных плодов. И хотя птицы самой поймать не удалось, но и перышко одно ее имело большой интерес и было очень дивное, так что ежели бы его внести в совершенно темную комнату, то от него исходил такой сильный свет, как бы было зажжено великое множество свечей.

Царь Выслав, взяв от сына чудное перышко, снес его в свой кабинет и положил там как редкостную вещь, которая должна была всегда сохраняться.

После той ночи, когда царевичу Ивану удалось вырвать у прилетевшей в сад Жар-птицы перо, то эта чудная похитительница царских плодов перестала летать в сад царя Выслава. Но царь Выслав тем не менее не успокоился и теперь, — увидев только дивное перышко, захотел во что бы то ни стало приобрести и самую Жар-птицу. А поэтому он вновь призвал к себе детей своих и опять сказал им:

Иван-царевич тихонько схватил за хвост Жар-птицу (рис. Л. Альбрехта)

— Любезные мои дети! Я дам вам мое родительское благословение: поезжайте и отыщите мне ту Жар-птицу, которая летала прежде в мой сад, отыскав, привезите ее ко мне живой. Кто это поручение мое исполнит и привезет мне живую Жар-птицу, тот получит, конечно, то, что обещал я ранее за нее в награду.

Оба старших царевича — Дмитрий и Василий — с этого времени начали иметь тайную злобу на своего меньшего брата Ивана-царевича за то, что ему удалось выдернуть из хвоста у Жар-птицы чудное перышко, которое так заинтересовало их отца.

Получив от отца своего благословение, царевичи Дмитрий и Василий выехали на поиски за Жар-птицей. В свою очередь и меньшой царевич, узнав об отъезде братьев, стал также просить у родителя своего благословения на дорогу для отправления в поиски за Жар-птицей.

Услышав просьбу своего младшего сына, царь Выслав сказал ему:

— Любезный сын мой, чадо мое милое! Ты еще очень молод, и для тебя такой трудный и дальний путь непривычен. И зачем тебе от меня отлучаться, когда братья твои за этим же делом поехали. Неужели и ты хочешь уйти от меня? Ведь тогда вы все трое будете далеко от меня и можете долго не возвратиться, а я уже нахожусь в престарелых годах и хожу под Богом. И ежели во время вашей отлучки Бог отнимет от меня жизнь, то кто же останется вместо меня и будет управлять моим царством? Ведь тогда может произойти бунт и выйти несогласие между нашими подданными, и унять их некому будет. А также может подступить под наши области неприятель, так управлять нашим войском будет некому.

Однако как ни старался царь Выслав уговорить и удержать при себе, но ничего не мог с ним поделать и, снисходя на неотступные просьбы царевича, вынужден был согласиться на отпуск своего последнего сына и на дорогу дал ему свое родительское благословение.

Иван-царевич, получив родительское благословение, выбрал себе коня и поехал в путь.

Ехал он, ехал, сам не зная куда, и приехал он в чистое поле, на зеленые луга, и увидал там в чистом поле столб, на котором написаны были следующие слова: «Ежели кто поедет от столба прямо, так тот будет голоден и холоден, а кто поедет в правую сторону, то тот сам будет жив, здоров и невредим, а конь его будет мертв. Кто же поедет в левую сторону, тот будет убит, а конь его жив останется».

Иван-царевич, прочитав эту надпись, поехал в правую сторону, рассудив, что ежели конь его и будет убит, то все-таки сам он останется жив, а коня можно будет после добыть другого.

Едет Иван-царевич по избранной им дороге день, другой и третий, и никого по дороге не видать было. Как вдруг, откуда ни возьмись, выходит ему навстречу огромнейший серый волк и говорит царевичу:

— Ох ты, гой еси, молодой юноша Иван-царевич! Ведь ты читал на столбе, что конь твой будет мертв, так зачем же ты сюда едешь?

Сказав эти слова, волк разорвал коню шею и пошел прочь в сторону.

Иван-царевич очень горевал о коне своем и, горько заплакав, пошел пешком. Пройдя весь день тот, он очень устал и хотел было отдохнуть, но лишь только он собрался присесть, как его нагнал серый волк и сказал ему:

— Жаль мне тебя, Иван-царевич, что ты пешком изнуряешься; жаль мне тебя и потому еще, что я заел твоего коня доброго. Ну, ладно! Садись на меня, серого волка, и скажи, куда везти тебя и зачем.

Иван-царевич сказал, куда ему ехать надобно, и серый волк помчался с ним быстрее коня его. Через некоторое время привез он Ивана-царевича к каменной стене, не очень высокой. Остановившись здесь, волк сказал своему седоку:

— Ну, Иван-царевич, слезай с меня, серого волка, и полезай через эту каменную стену. Здесь за стеной есть сад, а в этом саду в золотой клетке и сидит та самая Жар-птица, которая нужна тебе. Ты Жар-птицу возьми, а золотой клетки не трогай, а ежели ты и ее возьмешь, то тебе оттуда не уйти будет: тебя непременно поймают.

Иван-царевич перелез каменную стену и очутился в саду. Увидев Жар-птицу в золотой клетке, он подошел к ней и,