серого мыла. Когда я вернулась, они уже завесили «душ» со всех сторон пожелтевшими простынями.

— Ну что, все готово, госпожа, — Энзо манерно поклонился.

— Да какая я госпожа, — я отмахнулась, сняв что-то наподобие полотенца с веревки. — Так, дочка трактирщика.

— Софи, ты теперь самая настоящая госпожа, — Руперт расправил плечи. — Владеешь заведением, моешься, как барыня, и управляешь трактиром. Так что привыкай. Так, глазеть не на что, ну-ка отвернулись!

Руперт заставил парней отойти к дверям, а я решительно шагнула внутрь. Быстро раздевшись, я посмотрела на крышку. Она была закреплена гвоздем, что нужно было повернуть в сторону, а потом отодвинуть железяку. Это я и сделала.

И в ту же секунду пожалела. Поток ледяной воды рухнул на меня, заставляя закричать.

— Софи, ты в порядке? — голос Руперта звучал очень взволнованно.

— Да, все хорошо! — заикаясь, ответила я.

— Видел, как чайки сорвались в воздух? Всех птиц в округе распугала…

Реплика Энзо заставила меня нервно хихикнуть. Я быстро закрыла трубу и намылилась. Мыться приходилось быстро, ведь ветер на улице мог продуть, а сваливаться с воспалением легких я не планировала. Я мысленно просила магию сработать еще разок и нагреть воду, но, видимо, это так не работало. Ругаясь, я открыла крышку еще раз, смывая с себя мыло и грязь.

Дрожа, как осиновый лист, я закончила банные процедуры и, быстро одевшись, выскочила наружу. Нужно продумать, как нагревать воду. Смастерить какой-нибудь костер под бочкой, заменить подставку на металл и греть до кипятка, а потом уже разбавлять холодной водой. Как я скучала по централизованному водопроводу, кто бы знал!

Руперт уже спешил ко мне с кружкой горячего чая, когда я осуждающе посмотрела на смеющегося Энзо.

— Я не виноват, что водичка холодная, — Энзо не переставал ржать. — И даже не смотри на меня так, Софи, горячую воду я туда таскать не буду! Мы раньше мылись только в море…

— Ничего, я и вас туда загоню, — пробурчала я.

Быстро выпив чай, я ушла внутрь. Я поднялась по лестнице, чувствуя, как доски тихо поскрипывают под ногами. Вода все еще стекала с волос, оставляя влажные следы на шее, но в теле впервые за последнее время было ощущение чистоты, легкости, будто смылась не только грязь, но и часть усталости, накопившейся за эти дни.

На втором этаже стояло старое зеркало, все покрытое пылью и разводами. Я провела по нему ладонью, стирая серый слой. Стекло дрогнуло и открыло мне отражение.

На меня смотрела не оборванка с пляжа и не потерянная попаданка, а женщина — живая, хоть и уставшая. Волосы прилипли к щекам, платье — простое, выцветшее, но теперь казалось легким и уютным, будто созданным именно для меня. Кожа порозовела от холода, а глаза… глаза блестели.

Я склонила голову набок, всматриваясь в свое отражение.

Кажется, я все-таки здесь. Настоящая.

И даже… немного красивая.

От этого открытия стало странно тепло. Я провела пальцами по стеклу, словно могла коснуться той, другой — той, что выжила, привыкла, и, может быть, наконец начинает принадлежать этому месту. Но я предпочитала, чтобы это место принадлежало мне.

Я спустилась вниз. Руперт и близнецы возились с чем-то на улице, а в зале стояла тишина. Воздух все еще хранил легкий аромат мыла и влажного дерева — запах нового начала, пусть и немного неуклюжего. Я только собралась проверить, не смогу ли я открыть окна, когда дверь распахнулась.

На пороге стояла Люси, воспитательница Даниэля. На ней чудесно сидело строгое платье цвета утреннего неба с высоким воротом, волосы собраны в идеальный узел. В руках — плетеная корзина с травами и свернутой тканью. Лицо спокойное, но каждая черта выглядела отталкивающе, словно она шла на битву.

— Леди Роксана передает вам благодарность за доброту, проявленную к мальчику, — произнесла она с вежливым поклоном, от которого повеяло льдом. — Но также просит впредь держаться подальше от ее внука.

Я моргнула. Все внутри во мне замерло, но внешне я лишь чуть улыбнулась.

— Он чудесный ребенок, — ответила я спокойно. — Меня не за что благодарить. Я всегда буду рада Даниэлю, он действительно выдающийся.

Люси чуть приподняла подбородок, и в уголках ее губ мелькнула улыбка — тонкая, без тепла. Я чувствовала неприязнь, но не могла понять, чем она вызвана.

— Лорд Орникс упомянул вас сегодня за обедом, — сказала она. — Сказал, что вы… необычная женщина.

Она выдержала короткую паузу.

— Это редкость — заслужить его внимание. Обычно он не обращает внимания на прислугу и простых… оборванок.

Воздух между нами натянулся, как струна. Я чувствовала, как внутри просыпается упрямая волна — то ли раздражение, то ли вызов. Она явно пришла сюда просить меня держаться подальше не только от мальчика, но и от лорда-вдовца.

— Вероятно, он просто признателен за гостеприимство, — ответила я ровно.

Люси качнула головой, словно оценивая мой тон.

— Возможно. Хотя мужчины редко бывают признательны без веской причины.

Мы обе замолчали. В трактире вдруг стало слишком тихо. Где-то наверху заскрипела балка, в печи хрустнула головешка. Все остальное оставалось неподвижным. Люси смотрела прямо мне в глаза, словно мы играли в гляделки. В ее карих глазах плескалась злость.

За плечом почти неслышно зашептала Фиона, слегка напугав меня и заставив моргнуть:

— Она тебе не соперница, дитя. Просто очередная воспитательница, что хочет подняться по службе из простой слуги в супругу лорда Арчибальда…

Я глубоко вздохнула и твердо произнесла:

— Благодарю за заботу, Люси, ведь так вас зовут?.. Я лишь хочу добра наследнику Орниксов и не более.

Люси чуть склонила голову.

— Надеюсь, мы друг друга поняли, — ее голос был безупречно мягок, но в нем звенела сталь. — Передайте господину Руперту мои пожелания здоровья.

Она повернулась, и подол ее платья плавно скользнул по полу. Дверь закрылась бесшумно, оставив внутри запах лаванды и ощущение натянутой пружины.

Я стояла посреди зала, чувствуя, как медленно возвращаю дыхание. На секунду даже показалось, что свет стал холоднее.

Фиона материализовалась рядом, держа в руках несуществующий веер.

— Ах, эти женщины в погоне за положением, — вздохнула она. — Они всегда готовы сражаться за мужчину до последней капли крови, хотя на самом деле боятся встретить достойную соперницу.

— Неважно, — сказала я тихо. — Пусть считает, что выиграла. Я не собираюсь играть в их игры и биться за сердце лорда. Я всего