— Знаешь ли, — наступала Китсу, — я слышала, что ты бросила вызов старейшинам, и даже сумела победить… Это безусловно похвально, только вот в одном эта трус-сливая полевая мышь права: не важно, что ты так легко выросла и обрела с-седьмой хвост, на роль почтенной старейшины ты не годишьс-ся! — она словно намеренно тянула некоторые шипящие согласные, что придавало еще больше угрозы ее голосу. — Потому что даже недостижимый девятый хвост не добавит тебе хотя бы капельку лисьей мудрости и прозорливости! Семихвостое бедствие с логикой аквариумной рыбки — во главе клана — даже в кошмарах не приснится такое!! — уничтожала ее Китсу, напирая и заставляя пятиться.

Когда же Аки уперлась в стоявший позади диванчик — то лишь остановилась, опустив глазки. Китсу отвела руку назад, явно готовясь залепить Аки эдакую когтистую оплеуху, а та в свою очередь продолжала молчать, потупившись себе под ноги. Я решительно шагнул вперед, намереваясь схватить Китсу за руку, когда до меня по тоненькой нити, соединяющей наши сознания донесся осторожный шепот:

«Ярик, нет! Не вмешивайся! Не спорь с ней и не провоцируй! Она сейчас не в себе!! Ты сделаешь только хуже» — в словах Аки чувствовались сильные нотки паники.

«Ничего не понимаю, — я подтолкнул в ее сторону образ, больше всего похожий на пожатие плечами. — Она же сейчас тебе пол лица снесет таким ударом…»

«И пусть. Я заслужила. Она полностью права, — вздохнула Аки. — Я только сейчас поняла, что меня смущало все последнее время, и должна была заподозрить! Как я могла не подумать о таком… но сейчас это не важно, послушай! Все куда сложнее! Китсу не в себе! У нее гиперреакция на шок, эмоциональная интоксикация! Ее буквально разрывает от шквала переживаний за нас двоих, обиды что мы поверили в ее предательство, страха, что она нас чуть не потеряла… прямо сейчас она это почти себя не контролирует! Помнишь, как у меня те два раза…»

О, да, я помнил, да еще как… Самый первый раз я столкнулся с этим в универе, когда мы втроем встретили Катьку и Леху в последний раз. Я тогда неудачно пошутил, а Аки уже была ко мне сильно привязана, хоть и старалась это скрыть. И она испытала то, что кицунэ называют эмоциональной интоксикацией. Теперь уже я понимаю, что чувства и эмоции кицунэ раз в тридцать острее и ярче чем у людей, и иногда случается так, что их полностью затапливает… В тот раз это было еще не так сильно — Аки выпустила пар, избив моих бывших друзей и раскидав охрану универа. Но второй раз… Дело было на очередном простеньком задании, на поверку оказавшимся не таким простым. Вместо гнезда мелких тварей мы наткнулись на одну опасную, которая пробралась в их логово, пережрала всех и затаилась. И когда разведчик отряда, коим была юная девушка из команды Фенрира вошла в руины первой — тварь резким броском языка, подобного хамелеоновому (возможно это и был мутировавший хамелеон) обвила девчушку и затащила в пасть.

Все случилось так неожиданно, что все бойцы на миг впали в шок. А я не придумал ничего умнее, чем зарядить термический детонатор, и ринуться навстречу монстру, сопровождая это громким криком. Результат последовал незамедлительно — язык выстрелил повторно, обернул меня за туловище и втянул… на то собственно я и рассчитывал. Перед тем, как попасть в глотку твари — я окружил себя тонким слоем отталкивающего поля, чтобы избежать отравления и попадания на мою кожу выделений монстра. А оказавшись в брюхе, я схватил девушку за руку, и «прыгнул» обратно, не забыв оставить прощальный подарок. Взрывом тварь разворотило к демонам — ошметки по стенам намазало тонким слоем. В следующий миг на меня налетел кое-кто похуже монстра. Аки буквально слетела с катушек, рычала, обзывала меня последними словами и лупила куда попадет, особенно стараясь добраться до лица… благо не настоящими когтями а только девичьими ноготками. И в тот момент ее почти невозможно было успокоить, и даже то, что девчонку я в итоге спас — для нее не было аргументом.

Как я потом узнал, успокоить кицунэ и вырвать ее из эмоциональной интоксикации можно двумя способами: либо ждать, пока само пройдет, либо перебить накатывающую ярость какой-нибудь еще более шокирующей эмоцией или реакцией… Успокоить Аки у меня получилось только спустя пару тяжелейших минут отчаянных потуг по избеганию ее загребущих ноготков, когда я вспомнил, что тогда в универе инстинктивно выбрал правильную стратегию… Разве что в этот раз пришлось действовать более открыто, и закрыть ей рот самым простым, самым древним, и как оказалось самым действенным способом…

«Не вмешивайся, — пусть выпустит пар и успокоится, — оторвал меня от воспоминаний шепот Аки. — Тем более, что она права, и я заслужила…»

Я тихо выругался. Ну нет уж, это нужно заканчивать. Не придумав ничего умнее, я сосредоточился и… «прыгнул». На короткое расстояние, всего лишь на шагов пять-семь, но главное — аккуратно вклинился точно между уже почти плачущей Аки и яростно теснящей ее сереброволоской. Честно говоря — целью этой бравады была попытка сбить ее с толку, удивить, ошеломить, заставить отпрянуть, но я просчитался.

Ровно на одно мгновение лисичка удивленно отшатнулась, а следом переключилась на меня.

— А ты… ты еще хуже! — взорвалась она. — Если Аки еще можно понять, уверена от эйфории победы благодаря обретенным силам ей напрочь глаза застило, то ты… Как ты мог⁉ Как ты поверил, что я вот так просто предала вас обоих, и бросила там умирать⁈ Что мы друг другу обещали, помнишь? Тогда, на второй день после твоего посвящения в слуги рода… и много раз после! Смешно сказать: слуга, рода, который… которого… — она запнулась, явно стараясь подобрать слова. — Слуга, который с самого первого дня не прислуживал от слова совсем! Слуга, с которым обращались как с господином! Слуга, из-за которого я осмелилась перечить авторитету отца, ради кого готова была рисковать жизнью чтобы… Р-р! Убью! Это даже не предательство, это хуже! Этим ты прямо наживо мне сердце вырвал, словно…

Пока она выплескивала на меня все это, я осторожно попробовал ощутить ее намерения, и меня буквально обожгло безумным коктейлем бушующей стихии.

Глава 84

Всего на краткий миг прикоснувшись к ее эмоциональному фону — я отпрянул, ощутив терзающую девушку внутреннюю бурю, которая вместо того, чтобы идти на спад — только усилилась. Да уж, попытался вмешаться называется. Сделал только хуже.

Сейчас я понимал, как же просто мне тогда удалось