всё рассказывают. Там война, и великая.

— Война всегда великая, — заметила она. — Пока она чужая.

Он посмотрел на княгиню внимательно.

— Ты не радуешься?

— Чему радоваться? Тому, что кто-то жив, пока другие мертвы?

— Ты странная, княгиня, — сказал Семён.

— Привыкай.

Он хмыкнул, опёрся на палку.

— А что твой князь?

— Вероятно, спит, — ответила Кира. — Или пишет кому-то.

— Киевляне не дают ему покоя.

— Не дают, — согласилась она.

Семён пошаркал ногой по снегу, затем спросил негромко:

— А ты не ждёшь его отца домой?

Княгиня посмотрела на лёд.

— Нет.

— Почему?

— Потому что я не верю, что он вернётся, — сказала Кира.

— А если ты ошибаешься?

— Тогда начнётся война, — ответила она. — Сначала между братьями. Потом между всеми остальными.

— Откуда ты знаешь?

— Просто знаю.

Старик помолчал.

— Ты не простая, — заметил он. — Смотришь так, будто видишь дальше всех.

— Это не дар, — тихо сказала Кира. — Это наказание.

Он вздохнул.

— Не замёрзни здесь, княгиня, — произнёс Семён, поклонился и медленно пошёл к городу, оставляя за собой ровную цепочку следов.

Кира осталась одна. Ветер усилился. Она прижала шубу к груди и спустилась к самому берегу. Лёд блестел, словно зеркало. Княгиня встала, посмотрела вниз — её отражение было мутным, с полосой инея на волосах.

— Вот и я, — сказала она себе. — Ничего не осталось.

Кира шагнула на лёд. Он загудел под её ногой — протяжно, глубоко. Она замерла.

— Тихо, — прошептала княгиня. — Тихо.

Из-за спины раздался голос:

— Княгиня! — это была Варвара. — Вам нельзя сюда одной!

— Варвара, иди обратно, — сказала Кира.

— Вы встали на лёд!

— Я вижу.

— Он может треснуть!

— Пусть.

Варвара подбежала, в платке, с покрасневшим от холода лицом.

— Я искала вас по всему двору! Князь злится, спрашивает, где вы, — взволнованно произнесла она.

— Пусть злится, — ответила Кира.

— Он думал, что вы…

— Что я?

— Что вы ушли навсегда, — сказала Варвара.

Княгиня усмехнулась, глядя на реку.

— Не дождётся.

— Кира, вернитесь, пожалуйста, здесь холодно, — попросила она.

— Варвара, — тихо сказала Кира, — ты никогда не думала, почему люди вообще рожают детей?

— Что?

— Просто зачем? — спросила княгиня.

— Чтобы род продолжался, — ответила Варвара.

— Род, — повторила Кира, словно пробуя слово на вкус. — Род, честь, имя… А если потом всех убьют?

— Кого всех?

— Всех, Варя. Всех, кого любят, — сказала она.

— Господи, что вы говорите?

— А если это не Господь? А просто история? — спросила Кира.

Варвара нахмурилась, не понимая.

— Пойдёмте, — сказала она. — У вас щёки синие.

Княгиня стояла неподвижно.

— Я помню одну женщину, — вдруг произнесла Кира. — Она жила на Десне. Лечила травами. Люди называли её ведьмой. А она просто знала, что делать, если ребёнок не дышит, если у женщины не останавливается кровь. И я думала — вот она, жизнь. Простая. Честная.

— И что? — спросила Варвара.

— А теперь думаю, что она, наверное, тоже знала, чем всё закончится, — сказала Кира. — Просто молчала.

— Зачем вы об этом? — тихо спросила Варвара.

— Чтобы не забыть, кто я, — ответила княгиня.

Они стояли у реки. Ветер шипел в камышах. Снег падал крупный, вязкий.

— Княгиня, — сказала Варвара, — князь вас любит. Он всё делает ради вас.

— Ради меня? — усмехнулась Кира. — Ради рода. Ради Новгорода. Ради того, чтобы доказать, что он не сын рабыни.

— Вы зря так, — возразила она. — Он…

— Варя, — перебила Кира. — Если бы я умерла завтра, ты думаешь, он бы вспомнил меня через год?

— Конечно бы вспомнил! — воскликнула Варвара.

— Нет, — сказала княгиня. — Он бы женился снова. Так надо. Так всегда делали.

— Может, и женился бы, — тихо согласилась Варвара. — Но всё равно бы помнил.

Кира кивнула, не споря.

— Ладно, идём, — сказала она.

— Осторожно, ступенька скользкая, — предупредила Варвара.

Княгиня поднялась с берега, снег скрипел под её ногами. Позади слышался глухой треск льда, словно далёкий выстрел.

— Варя, — сказала Кира, не оборачиваясь. — Если когда-нибудь из Киева придёт весть, что Святослав мёртв, не говори Владимиру сразу.

— Почему? — спросила Варвара.

— Потому что он тогда не будет спать, не будет есть и начнёт подозревать всех, — ответила она. — Лучше пусть узнает от кого-то другого.

— А если все уже узнают?

— Тогда молчи, — сказала Кира. — Пусть думает, что я не знала заранее.

— А вы знаете? — спросила Варвара.

— Знаю.

— Откуда?

— Оттуда, — кивнула княгиня в сторону реки. — Там всё уже случилось. Просто лёд ещё не растаял.

Они шли к терему медленно. Варвара то и дело оборачивалась на реку.

Когда они дошли до ворот, Кира остановилась.

— Варя, — сказала она, — если бы я пропала, ты бы пошла меня искать?

— Конечно, — ответила Варвара.

— А если бы сказали, что я сама ушла?

— Всё равно пошла бы, — заверила она.

Княгиня кивнула.

— Тогда ладно, — сказала Кира.

Она поднялась на крыльцо, стряхнула снег с шубы. Варвара стояла внизу, смотрела ей вслед.

— Княгиня, — тихо позвала она.

— Что?

— А что вы искали там, на льду? — спросила Варвара.

Кира посмотрела на неё, затем в сторону реки.

— Тишину, — ответила она. — Хоть на минуту.

И вошла в терем, не оборачиваясь.

В сенях пахло снегом и мокрой овчиной. Варвара отряхнула с сапог ледяную крошку, закрыла за Кирой дверь тихо, чтобы та не скрипнула.

— Не говорите никому, что ходили к реке, — прошептала она. — Я скажу, будто вы были в светлице.

— Ничего не говори, — ответила княгиня. — Пусть думают, что хотят.

Кира прошла в горницу, стряхнула снег с плеч. Ветер всё ещё стучал в ставни. У очага дежурила рабыня с ведром, увидела княгиню, замерла, не зная, кланяться или бежать.

— Иди, — сказала Кира. — Я позову позже.

Рабыня исчезла так быстро и бесшумно, что