Мы побежали, и почти сразу путь пошёл на подъём. В пространстве появилась едва уловимая влажная прохлада. В груди вспыхнула надежда — этот слабый поток мог вести только к выходу.

Из темноты впереди, словно из самой толщи скалы, возникли три фигуры. Немые, неспешные, перекрывая путь.

— Не останавливаться! — крикнул Тайрен и бросился вперёд.

Его клинок выписывал в темноте короткие, ядовитые дуги. Первый удар он парировал, но второй маг успел нанести скользящий удар по его плечу. Тайрен взвыл от боли, но не остановился. Я увидела, как по его плащу, чуть ниже ключицы, растекается тёмная, вязкая жидкость. Слишком быстро. Слишком много. Он дрался с тихой, отчаянной яростью, не оставляющей места для крика, отступая шаг за шагом, прикрывая нас. Когда третий маг рухнул, Тайрен тяжело дышал, прислонившись к стене. — Бегите! — его голос прозвучал хрипло, и мы снова рванули вперёд.

Тоннель внезапно распахнулся, открывая пещеру. В центре бил источник. Вода светилась холодным синим светом. От неё исходил тихий гул, наполнявший кости странной вибрацией.

— Это портал, — прошептала Лейра, заворожённо глядя на переливающиеся струи. — Выход...

Мы уже почти достигли воды, когда из туннеля за нами выплыли три новые фигуры. Высокие, безликие, в развевающихся тёмных плащах.

— К источнику! — Тайрен грубо оттолкнул нас к воде. В его глазах, всегда таких насмешливых, была только пустота и тяжесть последнего рубежа. — Прыгайте! Не оглядывайтесь!

Мы побежали по гладкому камню к мерцающей воде. Всего несколько шагов... Я обернулась. Всего на мгновение.

Мир застыл.

Тайрен не бежал. Он стоял спиной к нам, отступая под градом ударов. Его клинок отбивал атаки, но он был всего один. Я увидела, как один из клинков вонзается ему в бок. Тайрен пошатнулся, но устоял. И в этот момент второй маг поднял своё оружие — тот самый клинок Пустоты, из синего, мёртвого льда.

— Не упустите девушку! — прошипел старший из магов. — Кончайте с ним!

Лезвие вошло в спину Тайрена с тихим хрустом, который был ужаснее любого крика. Синий лёд клинка не просто пронзил плоть — он цвел, пуская инеистые ростки по жилам, вытесняя жизнь холодом. Его спина выгнулась в немом крике, пальцы разжались, выпуская клинок. Он осел...

Его последний взгляд был не печальным. Он был... знакомым. Таким же, каким смотрел на меня, воруя пирожные с кухни. Таким же, каким подмигивал, рассказывая очередную небылицу. В его глазах не было боли — только бесконечная, всепоглощающая печаль и... облегчение. Я видела, как сознание покидает его, оставляя лишь потухшие медные угли.

— ЛИЛИЯ! — крик Лейры пробился сквозь онемение. Она рванула меня за руку.

Мы шагнули в сияние. Ледяная вода сомкнулась над головой, но даже её холод не мог сравниться с ледяной пустотой, что разверзлась внутри. Последнее, что я унесла с собой в пучину — образ его глаз, гаснущих в темноте, и тихий шёпот, застрявший у меня в горле: "Прости".

21 Глава

Ледяная вода сомкнулась над головой. Темнота. Тишина. Только бешеный стук сердца в ушах. Поток нес нас сквозь каменные толщи, выплюнув на мелководье у подножья гор. Я упала на колени, откашливая ледяную воду. Лейра рухнула рядом, её тело выгибалось в немой судороге.

Тишину разорвал душераздирающий крик Лейры. Нечеловеческий, выворачивающий душу наизнанку. Тело затряслось.

— Нет... — это было даже не слово, а стон. — Нет... Тайрен... Брат...

Она начала биться о землю, её пальцы рвали мох. Рыдания вырывались прерывистыми, душащими спазмами.

Он действительно умер. Эта мысль ударила с такой физической силой, что перехватило дыхание. Тайрен. Вечный двигатель с рыжими вихрами и медными искорками в глазах. Тот, кто воровал пирожные с кухни и подмигивал, рассказывая небылицы. Кто стал моим первым и единственным другом в этом проклятом мире. Теперь его нет. Осталась только дыра в груди, куда со свистом засасывало воздух. Я снова видела его взгляд в последнюю секунду. Не героический. Простой. Человеческий.

Я поползла к Лейре. Руки не слушались, ноги подкашивались. Дотронулась до её плеча.

— Лейра...

Она вздрогнула, её глаза, полные безумия, уставились на меня.

— Он остался! — выкрикнула она, срываясь на визг. — Я видела! Я видела, как он упал! Это я... это я виновата что брат погиб... Это я...

Нет. Это я. Я могла остаться. Могла попытаться вытащить его. Но я побежала. Спасая свою шкуру. Как трус.

Её снова затрясло. Я притянула её к себе, чувствуя, как бьётся её худое тело. Мои собственные слёзы текли по её волосам.

Он никогда не упрекнул бы меня. Знаю. Сказал бы что-нибудь дурацкое. "Эй, не корчи такую рожу". И улыбнулся бы. А теперь его улыбки больше нет. Вообще нет. И никогда не будет. Это так просто и так невозможно принять.

Воздух зашелестел. За спиной замерцал свет факелов. Тяжёлые шаги по мху. Я не оборачивалась.

— Госпожа Лилия!

Молодой дракон в походных доспехах рухнул передо мной на колено. Его лицо было бледным.

— Вы ранены? Можете говорить?

Я покачала головой, прижимая Лейру. Она всё ещё рыдала, но теперь тихо, безнадёжно. В дали послышались ещё шаги. Быстрые. Тяжёлые. Знакомые.

Артикин.

Он замер в двух шагах, окидывая нас взглядом. Его плащ был изорван, в волосах — сажа и кровь. Глаза метнулись ко мне, к Лейре, ко мне снова.

Он обрушился передо мной на колени, земля осела под его весом. Его руки впились в мои плечи, пальцы вдавились в кожу почти до боли.

— Лилия... — его голос был хриплым, надтреснутым, словно он долго кричал. — Ты... жива.

Он говорил не как владыка, а как человек, увидевший чудо. Его руки скользнули с плеч на лицо, ладони шершавые от сражений теперь дрожали, касаясь моих щек.

— Я не опоздал? — спросил он, и в этом вопросе был весь его страх. — Они не успели... Скажи, что не успели...

Его пальцы провели по моей шее, ища следы ран, потом снова вернулись к лицу, словно проверяя, не призрак ли перед ним.

— Я цела, — прошептала я.

Он издает странный звук — не то рык, не то сдавленный смех.

— Цела? — его голос срывается. — Ты бледная как смерть, вся в крови, дрожишь... И говоришь "цела"?

Он притянул меня к себе так резко, что у меня перехватило дыхание. Его объятие было не просто крепким — оно было отчаянным. Я чувствовала, как бешено бьется его сердце, как напряжены мышцы спины под моими ладонями.

— Я чувствовал, как ты ускользаешь, — прошептал он в мои волосы. — Чувствовал каждый твой страх, каждую боль... А потом — ничего. Пустота.

Он