Вера кивнула:

– Ужас. Рагу было очень жирное, правда? Мне тоже жирная еда перед сном потом не дает заснуть.

Элинор сделала вывод, что Вера вряд ли когда-нибудь не смыкает глаз в тисках экзистенциального ужаса.

К утру худшее миновало. Элинор не выспалась, была бледна и чувствовала себя измотанной, но при свете дня безумие отступило. Умываясь и одеваясь, она решила, что не должна позволять себе лениться. Не думать все время о своих невзгодах. Эти мучения – просто вид жалости к себе.

Была суббота; после завтрака Элинор обнаружила Диану в общей комнате шестого класса. Она с подругами играла в бабки. Девочки были увлечены игрой, и Элинор некоторое время стояла в дверях, наблюдая за ними. Был как раз ход Дианы; шарик она бросила аккуратно, а бабки собирала неуклюже – попыталась сгрести их, но не успела сделать это вовремя.

Ее ход завершился, и Элинор подозвала ее к себе.

– Как ты себя сегодня чувствуешь?

– Нормально, – сказала девочка.

– Лучше спала?

– Немного лучше.

Она и выглядит чуть получше, подумала Элинор, не такая измученная, как накануне, и немного порозовела.

– Есть планы на сегодня?

– Только домашка, – сказала Диана. – В эти выходные я в Саутхейвен не еду. Мы с Эйприл попозже займемся дневниками.

У всех девочек были дневники. В бесконечные выходные и заниматься-то было больше особенно нечем. Элинор иногда казалось, что девочкам надо бы предоставить больше возможностей для какой-то деятельности, но мисс Кристи не питала к этому склонности (все виды деятельности, как правило, требовали дополнительных расходов). Лучшее, на что девочки могли рассчитывать, – это поездка в Саутхейвен раз в три недели (отдельными группами, по очереди) под надзором тех учителей, которым досталось дежурство по городу в конкретный уик-энд. Саутхейвен был всего лишь непримечательным крошечным городком в десяти милях от побережья (и школы), но поездки туда всегда возбуждали нездоровый энтузиазм. Девочки неизменно бежали в «Вулвортс», где некоторые из них теряли человеческий облик возле прилавка с конфетами. (В частности, Вере как-то раз пришлось повалить на пол, а затем вытащить из магазина, всю в соплях, Глорию Маллеркинс из шестого класса после того, как она сцепилась, в буквальном смысле, с другой девочкой из-за порции банановых зефирок.)

– Зайди ко мне завтра, дай знать, как у тебя дела, – попросила Элинор. – Я буду в своем классе после обеда.

– Хорошо, мисс, спасибо, – кивнула Диана и вернулась к подругам.

Элинор провела остаток первой половины дня, проверяя работы и составляя планы уроков. По субботам после обеда школьный микроавтобус снова покидал парковочное место, доставляя учительниц, не занятых дежурством, в Саутхейвен, чтобы дать им шанс походить по магазинам и выпить чашку чая в кафе «У Бетти» без риска столкнуться с воспитанницами.

Элинор решила, что ей не помешает съездить в город, а то если остаться в одиночестве, ее снова охватят мрачные размышления.

В два часа, садясь в автобус вместе с Верой, она с ужасом увидела, что Мэтью Лэнгфилд решительно направляется в их сторону. В этот день ей совсем не хотелось болтать с малознакомым человеком (особенно с этим, который уже успел вызвать у нее определенные подозрения). Тем не менее Мэтью сел на ближайшее место через проход, и Элинор мысленно собралась с духом, готовясь к светской беседе.

Однако на этот раз за рулем была сама мисс Кристи, а когда она брала на себя эту обязанность, поездка превращалась в рейд бесстрашной бригады «скорой» во время лондонского «Блица». Ее водительская манера смогла отвлечь Мэтью в достаточной степени, чтобы он не пытался начать разговор. Он сидел, вцепившись в сиденье перед собой так, что у него побелели костяшки пальцев, пока машина неслась по узким проселочным дорогам, подпрыгивая на выбоинах, с визгом проходя повороты и задевая бортами колючие живые изгороди.

Через двадцать минут мисс Кристи высадила свою несколько пришибленную команду (всех слегка мутило) на муниципальной парковке на краю города. Зарядил дождь. Саутхейвен отличался собственным микроклиматом – там всегда моросило.

– Встречаемся здесь в пять часов, – сказала мисс Кристи, – чтобы вернуться к ужину заблаговременно.

– Если выживем на обратном пути. – Вера подняла капюшон своего макинтоша. – Вы что будете делать? Я в «Маркс и Спенсер».

– Да у меня нет никаких конкретных планов, – ответила Элинор. – Наверное, пойду в «Кинг» (это был букинистический магазин на главной улице), а потом к «Бетти» на чашку чая.

– Ну, может, потом там увидимся, – сказала Вера.

К ним приблизился Мэтью Лэнгфилд, который явно не отошел еще от дорожных впечатлений.

– Что порекомендуете здесь повидать новичку? – спросил он со своей всегдашней улыбкой, которая после Вериных разоблачений казалась Элинор еще более фальшивой.

– Понятия не имею, – тут же отозвалась Вера. – Я вот иду в «Маркс» за нижним бельем.

Он густо покраснел, и Элинор стало его жалко.

– Тут очень милый букинистический, – сказала она. – Я как раз туда собираюсь. Не хотите? – А она так надеялась, что окажется в «Кинге» одна.

Он согласился с какой-то трогательной готовностью. Вера откланялась и рванула вперед, хотя вообще-то всем им нужно было в одну сторону. Элинор и Мэтью тоже двинулись по направлению к центру, но не столь стремительно.

– Приятное местечко, да? – сказал Мэтью, когда они прошли башню с часами и здание старого рынка. – Старомодное такое.

– Да, наверное, после Лондона тут все кажется старомодным.

Элинор уже жалела, что предложила ему присоединиться, хотя отказать, не нагрубив, было бы затруднительно. Но, может, и следовало нагрубить? Она же ничем ему не обязана. И он что, их всех обманывает? Потешается над ними?

– Мне Лондон никогда не нравился, – неожиданно сказал он. – Мне казалось, что я к нему плохо приспособлен.

Она с удивлением посмотрела на него:

– Слишком энергичный и суетливый? Так многие считают, наверное.

– Не слишком энергичный. Слишком… не знаю. – Он улыбнулся ей почти извиняющейся улыбкой. – Трудно понять, куда тебе надо деться. Если ты не остаешься там, где родился, куда надо отправиться? Как принять решение?

Элинор молчала, сочтя вопрос риторическим. Но тут он добавил:

– Вот вы, вы где выросли? И что вас заставило переехать сюда?

– Недалеко от Чичестера, – сказала Элинор. – Так что я не слишком далеко уехала. Наверное, поэтому я здесь и очутилась. Близко от родителей.

– Они живы?

– Нет. – После паузы ей пришло в голову, что и его надо спросить. – А ваши?

– Нет. У меня только брат остался, там, в Норфолке.

Она кивнула. Они как раз подошли к «Кингу», и Элинор собиралась толкнуть дверь, но он быстро шагнул вперед, чтобы открыть и пропустить ее. Дверь открывалась внутрь, и композиция получалась неуклюжая; Элинор пришлось