— Ангелина Сергеевна, вы уверены, что хотите подписать эти показания? — он посмотрел на меня поверх очков. — Дело серьёзное. Бережной и Кравченко — люди не последние в городе. Адвокаты у них дорогие. Будут давить.

— Я уверена, — ответила я, хотя внутри всё дрожало. — Он чуть не убил меня. И мою маму, я уверена, тоже не просто так убили.

Демид сидел рядом, положив руку мне на колено — под столом, незаметно для камер. Его пальцы сжимали мою ногу, передавая тепло и уверенность.

— Хорошо, — следователь подвинул мне папку. — Тогда подписывайте. Но предупреждаю — возможно, вам придётся выступить в суде.

— Я выступлю, — сказала я, ставя подпись на каждом листе.

Мы вышли из здания под вечер. Небо затянули тучи, моросил мелкий дождь. Демид обнял меня за плечи, прижал к себе.

— Ты молодец, — сказал он. — Я горжусь тобой.

— Я боюсь, — призналась я. — Адвокаты, суд… вдруг они выйдут?

— Не выйдут, — он поцеловал меня в висок. — У нас есть неопровержимые доказательства. Влад позаботился.

Мы сели в машину. Демид завёл мотор, но не тронулся с места. Повернулся ко мне.

— Ангела, я хочу тебя кое о чём попросить.

— О чём?

— Переезжай ко мне. Полностью. С вещами. Я хочу, чтобы мы жили вместе. Не прячась, не на время. Навсегда.

— А если я откажусь? — спросила я, хотя уже знала ответ.

— Тогда я перееду к тебе. Но у тебя же теперь нет дома, — он усмехнулся.

— Нет. Захар, наверное, уже подал документы на выселение.

— Вот видишь. Так что выбор невелик.

— Демид, — я повернулась к нему, взяла его лицо в ладони. — Я согласна. Но с одним условием.

— Каким?

— Мы будем не просто жить вместе. Мы будем строить отношения. Честные, открытые, без тайн. Если тебе кто-то понравится — скажи. Если я буду ревновать — скажу. Договорились?

— Договорились, — он поцеловал меня. — Но никого мне не понравится. Только ты.

— И мне никто, только ты, — ответила я.

Мы поехали сначала к Варе. Она ждала нас в своей новой съёмной квартире — маленькой, но уютной. Мы обнялись, и я расплакалась — первый раз за день, по-настоящему, от облегчения.

— Варь, прости, что из-за меня тебя уволили…

— Глупости, — она махнула рукой. — Я уже нашла новое место. И лучше прежнего. А твоего отчима… тьфу на него.

— Это не отчим, — сказал Демид. — Отчим — тот, кто воспитывает. А этот — просто козёл.

Варя рассмеялась, и я тоже.

— Варь, я переезжаю к Демиду, — сказала я. — Насовсем.

— Наконец-то, — она обняла меня. — Ты этого заслуживаешь. А теперь — помогу собрать твои вещи. Я их из того дома забрала, пока полиция обыск проводила.

Она отдала мне два больших чемодана — всё, что осталось от моей прошлой жизни. Одежда, книги, фото мамы. Демид отнёс их в машину.

Мы поехали домой. К нашему дому.

Вечером, когда дождь усилился и забарабанил по крыше, мы сидели в гостиной у камина. Я устроилась между ног Демида, спиной к нему, и он обнимал меня, положив подбородок мне на макушку.

— Знаешь, — сказал он тихо. — Я никогда не думал, что буду счастлив.

— Почему?

— Потому что счастье — это когда ты не один. А я всегда был один. Даже когда рядом были люди — женщины, друзья, партнёры по бизнесу — внутри была пустота.

— А теперь?

— Теперь — ты. И пустоты нет, — он поцеловал меня в затылок. — Спасибо, что повстречалась мне тогда в переулке. Что не испугалась. Что убежала, но вернулась.

— Я не возвращалась, — улыбнулась я. — Ты меня нашёл.

— Нашёл, — он вздохнул. — И больше не потеряю.

Мы замолчали. Огонь трещал, дрова потрескивали. Я закрыла глаза и чувствовала, как его руки гладят мой живот, как его дыхание согревает шею.

— Демид, — сказала я вдруг.

— Что?

— А если я правда беременна?

Он замер. Потом медленно развернул меня к себе лицом. В его глазах — страх, надежда, любовь — всё вместе.

— Ты серьёзно?

— Нет, — я улыбнулась. — Но можно помечтать.

— Мечтай, — он провёл пальцами по моей щеке. — Я подожду, пока ты будешь готова.

— А ты готов?

— К ребёнку? С тобой — да. С любой другой — нет. Но с тобой — готов.

Я поцеловала его. Долго, сладко, смакуя каждое движение языка. Он ответил, прижимая меня к себе.

— Пойдём в спальню? — прошептала я.

— Нет, — он покачал головой. — Сегодня я хочу тебя здесь. У огня. На ковре.

Он помог мне снять свитер. Я стянула с него футболку. Наши тела — в отблесках пламени — казались золотыми. Я провела пальцами по его татуировкам, по шрамам, по груди.

— Я хочу запомнить тебя таким, — прошептала я. — В этом свете, в этот момент.

— Запоминай, — он уложил меня на мягкий ковёр, навис сверху. — Но лучше запомни, как я буду тебя любить. Сегодня — медленно. Нежно. Чтобы ты чувствовала каждый дюйм.

Он вошёл в меня, когда я была уже влажной, готовой. И начал двигаться — не как прошлой ночью, не страстно, а почти священно. Каждое его движение было обещанием. Каждый вздох — клятвой.

— Я люблю тебя, Ангела, — прошептал он, глядя мне в глаза.

— И я тебя, Демид.

Он смотрел на меня, пока двигался, и я видела в его глазах целый мир — тот, который мы построим вместе. Без страха, без лжи, без прошлого.

Я кончила под его шепот, под треск огня, под звук дождя за окном. Он кончил следом, уткнувшись в мою шею, и мы замерли — два тела, одно целое.

— Никогда, — прошептал он, — никогда не думал, что так бывает.

— Как?

— Что можно любить кого-то до боли. До дрожи. До того, что готов отдать всё.

— Это называется настоящая любовь, — ответила я, гладя его по спине. — Я тоже не знала, что она существует.

Мы лежали на ковре, укрывшись пледом, и смотрели, как огонь догорает. За окном стихал дождь. Я чувствовала его тепло, его сердце, его дыхание.

Глава 15. Демид

Прошла неделя. Семь дней, которые изменили всё.

Бережной и Виктор сидели в СИЗО, их адвокаты заваливали суд ходатайствами, но прокурор держался крепко — улик было больше чем достаточно. Влад каждый день приносил новые бумаги: показания свидетелей, выписки со счетов, аудиозаписи разговоров. Оказывается, Бережной не просто уклонялся от налогов — он организовывал заказные убийства. Два эпизода, оба связаны с конкурентами по бизнесу.

— Его надолго посадят, — сказал Влад, когда мы встретились в доме, в моём кабинете. — Лет на пятнадцать, не меньше.

— А Виктор?

— Тот вообще молчит. Адвокат посоветовал. Но