стучало в дикой скачке, голова кружилась, и дышать становилось трудней и трудней.

Я боялся. До жути, до обморока боялся.

Я считал, что избежал самого худшего. Что теперь начнётся тренировочный монтаж, и что я был в безопасности.

…Да, как оказалось, я очень наивен. Я должен был понимать, что смерть может придти совсем неожиданно. Что в этом мире я никогда не буду в полной безопасности. Но мне так хотелось в это верить…

— Папа, девочка, зови меня папой, — тихо поправил, сморщившись, Рен-сан. — Нужно, чтобы наша родственная близость выбила подозрение на твою связь с Мадарой-чан. И дыши глубже, равномерно. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох.

Я хотел было ответить, что не девочка, но передумал и попытался последовать совету.

Сконцентрироваться на дыхании мешали бегущие мысли. На что рассчитывала Мадока? Я ведь не супер-лицедей, в отличие от неё! Её странная, граничащая с пугающей, заинтересованность во мне проявлялась не первый раз. Она как будто ждала от меня чего-то… Определённого. И уникального. И я не знал, чего.

Очевидно, она верила, что в моей смене роли был смысл. Что я мог сделать что-то полезное.

Необычность ситуации напоминала мне…

Точно. Наша первая встреча. Её вопрос и довольная реакция. Её специфичный стиль изложения истории.

Вхождение в роль.

Я собрался и выдохнул, попытавшись расслабиться. Представить сцену. Проще простого.

Кто эта несуществующая девочка, которой мне нужно стать? Что ею двигало? Как она думала?

Представь.

Я — Маюми, дочь богатого купца.

Я часто путешествую с папой. Я вижу бедных людей. Бездомных детей.

Я знаю, что запросто могла быть такой же.

Я боюсь, что могу стать такой же.

Я люблю папу. Я любила маму, пока она была с нами, но теперь её нет, и когда я её упоминаю, папа сильно-сильно грустит. Поэтому я просто люблю папу и помню о маме.

Я люблю папу. Даже когда он занят работой, у него есть время для меня.

Я люблю папу. Больше у меня никого нет.

Когда перед нами спрыгнули двое молодых шиноби в протекторах Тумана, на них с детским страхом перед неожиданностью смотрела девочка Маюми.

— П-папа, — дрожащим голосом спросила она. — Кто эти люди? Новая охрана?

— Нет доченька, но не бойся, это хорошие ребята, — успокаивающе потрепал её по волосам Рен-сан. Маюми слегка обиженно надулась и попыталась убрать руку с головы, но было видно, что она не сильно старается.

Один из шиноби, начавший было говорить, запнулся при виде сцены и замаскировал невольно вырвавшийся смешок неловким покашливанием. Слегка холодная мина на его лице сменилась лёгкой ностальгической усмешкой.

— Рен-сан, да? У нас к вам несколько вопросов, если не возражаете, — учтиво сказал он.

— Конечно, давайте-

— Зачем ты с ними разговариваешь, Киске?! Хватай обоих и выпытаем по-быстрому все, что нужно! — рявкнул второй. Его лицо было перемотано свежими бинтами, которые в нескольких местах отчётливо покраснели.

Маюми вскрикнула и спряталась за папу, белыми от напряжения пальцами вцепившись в дорогую ткань его одежды. Рен-сан распахнул в удивлении и опаске глаза и резко встал, инстинктивно заслонив собой дочку.

Упомянутый Киске заметно помрачнел, увидев их реакцию, и сердце Маюми на мгновение остановилось.

Но он обернулся в сторону товарища.

— Ты, придурок, вообще помалкивай. Тебе мало досталось? Не успел показать своё слабоумие во всей красе? Ну так я ещё добавлю, если не заткнёшься!

— Но из-за этой суки меня… — попытался было вставить забинтованный, но Киске, которого он явно достал, не дал договорить. Каждое его слово было почти неразличимым для купца и его дочки, но все они звенели сдерживаемой яростью.

— Тебе говорили — не лезь ты с техниками? Говорили! Дважды! Теперь терпи. Молча! И не пугая детей, больной ублюдок…

В глазах второго шиноби плескалась ярость напополам со страхом. Сплюнув на землю, он отвернулся, судя по всему, умыв руки.

Следующие пару минут Киске расспрашивал купца. Как и ожидалось, они искали женщину с длинноволосым мальчиком. Но их ждала очевидная неудача — детей в караване, за исключением дочки Рен-сана, не было.

— Мне жаль, что я не смог помочь вам в ваших поисках, уважаемые, — слегка холодно произнёс купец, вытирая пот со лба платочком. — Скажите, это как-то связано с тем взрывом, что мы услышали?

Забинтованный мужчина вскинулся, услышав про взрыв, но заметил строгий, упреждающий взгляд Киске и снова отвернулся, скривившись.

— Простите, Рен-сан, но это конфиденциальная информация. Я не могу прокомментировать связь между нашим поиском и какими-либо взрывами, — сказал мужчина извиняющимся тоном. — Жаль, что вы никого похожего не видели, но ничего не поделать. Наверное это и вправду был слишком очевидный маршрут, — пробормотал он.

Через несколько минут к ним присоединились ещё двое шиноби, видимо отправленные обследовать караван ранее. Они коротко о чём-то посовещались и пришли к какому-то решению. Киске кратко, но тепло попрощался с отцом и дочкой, и они исчезли в тумане.

После небольшой задержки купец вновь подал сигнал к возобновлению движения. Длинная процессия из повозок и фургонов дёрнулась, и снова двинулась в путь.

До столицы они ехали четыре дня. Маюми изредка говорила с папой на мелкие темы, но разговоры быстро увядали. Пугающий опыт оставил неприятный, пугающий остаток на девочке.

Мы ехали по шумным улицам столицы Страны Воды, когда учитель наконец вытолкнула меня из транса, в котором я находился.

— Хаку. Хаку! Смотри мне в глаза! — сказала она, тряся меня за плечи.

Я посмотрел на неё мутным, словно сонным взглядом. Мысли путались.

— А? Что?

— Всё в порядке. Мы в безопасности. Насколько вообще можем быть, по крайней мере. Ты умница, слышишь? Справился на отлично и сумел продержаться столько времени.

Скопившиеся напряжение, которого я до этого момента не замечал, выплеснулось наружу. Я осел на землю. Тело дрожало, и сил в конечностях как будто не было.

— Всё? — спросил я, вяло шевеля языком.

От накатившей расслабленности хотелось лечь прямо на грязную дорогу и заснуть на пару недель. Я с трудом разбирал окружение и взгляд отказывался цепляться за что-либо. Я почувствовал женские руки, поддерживающие меня.

— Всё в порядке… Всё закончилось… — шептал успокаивающе голос.

Я заснул.

* * *

Мадока неторопливо зашла в гостиничный номер и одной рукой, не занятой ребёнком, закрыла за собой дверь. Двухкомнатная квартира, одна из её многих. Что важнее, одна из неизвестных никому, кроме неё.

Пустая. Холодная. Пара диванов, кровать, столик, пузатый телевизор на тумбе — признак денег хозяина. Ничего личного. Голые стены.

Мадока вздохнула и отнесла Хаку на кровать, заботливо прикрыв того одеялом. Вглядываясь в умиротворённое лицо мальчика, освещённое лишь лучами света полной луны,