что дети всё очень тонко чувствуют. А может это из-за их особой связи?

— У него всё хорошо, Мира, — мягко ответила я. — Просто дела, он же очень важный чиновник.

— Чиновник? — забавно нахмурила брови малышка.

— Это тот, кто смотрит за порядком в государстве, — начала пояснять я, — придумывает правила, по которым мы живём, заботится о жителях.

— Он скоро вернётся? — задала следующий «неудобный» вопрос девочка.

— Надеюсь, — ответила я вместо тревожного «не знаю». — Давай поиграем, пока его нет?

С радостным криком «Да!» Мира спрыгнула со стула и побежала в нашу спальню, где лежали её куклы.

Мы играли. Долго. Сначала в чаепитие с куклами, следом в принцесс, после — в прятки, и в конце вышли на вечернюю прогулку.

Но даже задорный смех Миры не смог развеять моё беспокойство. Где он? Почему не вернулся?

Я старалась не показывать Мире, что волнуюсь, и когда она, наконец, начала зевать и тереть глаза, облегчённо вздохнув, я повела её спать.

— Ливи, расскажи сказку? — попросила малышка, уже почти засыпая. — Про муху.

— Конечно, муха-муха, цокотуха, — начала я рассказывать я, и внезапно за окном раздался скрип.

Мира вздрогнула. Я, если честно, тоже.

— Что это? — пробормотал Мира. — Дядя Джеймс вернулся?

— Ничего, просто ветер, — помотала я головой. — Он пока ещё занят, на улице непогода, видимо, разыгралась.

Но сердце бешено колотилось. Это не ветер. Это скрипнули ворота.

Надеюсь, это Джеймс или Барри вернулись. Ведь, по мнению гарпий, через ворота не мог пройти никто враждебно настроены к владельцу дома, да и в целом никто чужой. Поэтому они отправили меня сюда.

Так ли это? Вот и узнаем.

Глава 23

— Мира, давай, я окно прикрою, — под благовидным предлогом, стараясь не выдать волнения, я встала и подошла к окну.

Мои пальцы слегка дрожали, когда отдёрнула занавеску, чтобы закрыть окно.

Никого. И ворота закрыты.

Твою ж… И чего так страшно-то? Видимо, это просто скрипнули ворота.

Я глубоко вздохнула, пытаясь убедить себя. Это всего лишь ветер. Всего лишь старые петли. Ничего страшного. Выходило плохо — рациональные доводы не помогали.

Я вернулась к малышке и продолжила рассказывать сказку, стараясь, чтобы голос звучал ровно и спокойно. Мира, уютно устроившись у меня на руках, уже почти дремала, её дыхание становилось ровным и глубоким.

А вот прокля́тый скрип ворот не выходил у меня из головы. Я-то вот без скрипа зашла сюда, я точно помню!

Ворота — часть защиты дома. Если они скрипнули, значит, кто-то вошёл. Но почему тогда никто не постучал в дверь?

Мира, наконец, уснула, её маленькие пальчики разжались, выпустив край моего платья. Я осторожно приподнялась, стараясь не потревожить её сон, и уложила её в кроватку, накрыв мягким пледом.

Её лицо, такое беззащитное и мирное, заставило меня на мгновение забыть о страхе и умилиться. Но только на мгновение.

Тишина в доме была звенящей. Ни шагов, ни голосов. Только тревожное потрескивание дров в камине доносилось из зала, да лёгкий шорох ветра за окном.

Может, это и правда был ветер?

Нет. Я не верила в это.

Слишком чётко прозвучал тот скрип. Слишком… уверенно.

Я вышла из комнаты, прикрыв за собой дверь, и остановилась в коридоре. Прислушалась.

Ничего.

Только собственное дыхание и тиканье старых часов где-то в глубине дома.

Медленно я двинулась в зал. Огонь уже почти погас, оставляя лишь тлеющие угли, отбрасывающие причудливые тени на стены.

На полу лежала кочерга — тяжёлая, с узорчатой ручкой, покрытой тонким слоем копоти. Я подняла её, ощущая холод металла в ладони.

Если это не Джеймс... если это кто-то чужой… То лучше уж так, чем с пустыми руками его встречать.

Сейчас проверю улицу одним глазком и пойду обратно караулить Миру. Да где этого названного папашу носит?!

Решившись, я медленно направилась к входной двери. Сердце колотилось так громко, что, казалось, его слышно даже в этой тишине.

Дверь была закрыта. Я приложила ухо к дверному полотну, стараясь уловить хоть какой-то звук с другой стороны.

Ничего.

Но я знала, что скрип ворот был реальным. Вот зуб даю!

Я осторожно повернула ручку, ощущая, как холодный металл обжигает ладонь, и приоткрыла дверь.

Ночь встретила меня густым мраком и резким порывом ветра, ворвавшегося в прихожую.

Я выглянула наружу, щурясь от внезапного холода.

Темнота. Ни души.

Но почему-то я всё ощущала чужое присутствие какими-то неуловимыми фибрами души. Что-то не так.

Сейчас посмотрю двор, на пару шагов вперёд пройду… Держа кочергу наготове, я сделала шаг вперёд.

И тут чуть не споткнулась обо что-то мягкое.

Каких усилий мне стоило не заорать, вы себе не представляете.

Я замерла. Медленно, будто в замедленной съёмке, я опустила взгляд.

В шаге от порога лежало НЕЧТО. Тёмное, сгорбленное, едва различимое в слабом свете луны.

Оно дышало — хрипло, прерывисто, будто каждое дыхание давалось ему с трудом. Я не успела разглядеть детали, потому что в следующий момент ОНО пошевелилось.

Инстинкт сработал быстрее разума. Я замахнулась и со всей силы ударила НЕЧТО кочергой. Раздался глухой стон, а меня отшвырнуло на пару шагов назад.

Чёрт, щит, похоже, сработал. Это ещё и маг какой-то заявился?!

Из того, что я знаю о щитах, если человек находится без сознания, то поддерживать щит он не может.

ЭТО нечто явно не до конца в сознании, но не факт, что оно — человек. Но если человек, то скорей всего тогда сработал какой-то защитный амулет, а он одноразовый.

А значит, можно снова попробовать его треснуть.

Я сделала малюсенький шаг вперёд, сжимая кочергу так, что пальцы побелели.

— Кто ты? Зачем явился? — сама, дрожа от звука своего голоса, прошептала я.

Тишина. Только хриплое дыхание и моё колотящееся сердце.

Я снова сделала шаг вперёд. Пульсация крови в висках заглушала все остальные звуки.

— Кто ты? Убирайтесь! Это частная территория! — дрожащим голосом выкрикнула я.

Раздался какой-то нечленораздельный хрип. Судорожно сжимая занесённую для удара кочергу, я подошла ещё на шаг.

Тёмная фигура больше не двигалась. Я стояла, дрожа, не решаясь подойти ближе.

А потом раздался хриплый и… знакомый голос:

— Оливия...

Глава 24

Пресловутая кочерга со звоном упала на каменные плиты.

— Джеймс?! Джеймс, это ты?! — обескураженно я прошептала и бросилась к «куче», которую только что пыталась отходить кочергой. — Что с тобой?

Я опустилась на колени рядом с ним. Выглядел он паршиво. Очень.

В тусклом свете луны его лицо было бледным, почти серым, губы — синеватыми, а на виске зияла глубокая ссадина, из которой