Роланд улыбнулся, невесомо коснувшись ее виска, отведя рассыпавшуюся по тонкой коже прядь коротких волос.

Не хочу тебя отдавать.

Странная, диковатая мысль, которая могла оформиться после всех разговоров только здесь и сейчас.

Она не была попыткой заполнить тянущие холодом пустоты внутри. Поразительным образом они заполнились сами, стоило только позволить им это сделать.

Она стала…

Продолжать это самокопание в поисках ничего не меняющих определений Роланд не мог и не хотел.

Гера забавно поморщилась, приоткрыла мутные со сна глаза и тут же улыбнулась мягко и радостно, потянулась обнять.

— Хорошо, что пришёл.

Роланд улыбнулся ей в ответ и склонился ниже, ловя в поцелуе теплые губы.

Она не попыталась встать или выбраться из-под одеяла, вместо этого потянула его к себе. Едва успев сбросить обувь, он лег сверху, довольно потерся лбом о тёплое плечо, но устроиться попытался так, чтобы не потревожить пауков.

— Что?

— Стараюсь не толкать твоих бесплотных друзей.

Извернувшись немного неловко, чтобы не выползти при этом из-под него, Герда бросила взгляд на изножье постели, а потом легла обратно, закинула руку Роланду на плечо.

— Нас оставили наедине, не беспокойся.

— Даже не собирался.

Он улыбнулся ей снова — пьяно, смазано, — и прихватил губами мочку уха, поцеловал чуть ниже, постепенно спускаясь к шее.

Отстраниться всё-таки пришлось, когда Герда потянула с него футболку, а потом взялась за джинсы. Только раздев Роланда, что в таком положении было весьма непросто, она принялась стягивать футболку с себя.

Горячее и влажное дыхание стало сбитым, и Герда тихо застонала, прижавшись кожей к коже.

Вена на её шее, по которой Роланд бездумно водил губами, билась сильно и ровно. Это движение жизни зачаровывало и возбуждало, отдавалось в глубине черепной коробки, заставляя сконцентрироваться на себе.

То ли всё ещё пребывая между сном и явью, то ли улавливая его настроение, Герда тоже никуда не торопилась. Слегка сжав бёдра Роланда коленями, она поглаживала его затылок и плечи, осторожно обходя повязку, ловила губами кончики волос и подаренную ею же серьгу в ухе.

Она перетекала в руках, касаясь ненавязчиво, но красноречиво, и в этом даже при желании невозможно было усмотреть намёк на фальш.

Роланд перенес опору с рук, прижавшись теснее, снова провёл губами по вене.

— Герда.

— М? Что? Ты так говоришь, когда хочешь сказать что-то важное.

О нет, она не спала.

В темноте ее глаза блестели озорно и лихорадочно.

Роланд засмотрелся, почти забыв, о чем и как собирался попросить, но она поняла.

Немного сместившись, сдула с глаз волосы и, обхватив Роланда за шею, приподнялась, потянувшись к его уху.

— Тебе не нужно о таком просить. И не нужно ничего объяснять.

В ее голосе слышалась все та же улыбка — она в самом была ему рада, и точно так же всерьез не собиралась задавать неудобных вопросов.

Роланд прикрыл глаза, разрешая себе прочувствовать каждый момент в действии, давно доведенном до автоматизма: как зрение и обоняние обострились до предела, а под верхней губой показались клыки.

Он не видел лица Герды, а та не пыталась заглянуть в лицо ему, почитая это лишним, и именно так это было идеально.

Вспарывая теплую кожу, Роланд сжал ее в объятиях крепче, издал короткий жадный рык, когда горячая живая кровь потекла в горло.

Она оказалась странной на вкус. Свежей, обжигающей, густой, с интригующей горчинкой.

Герда всхлипнула и, не задумываясь о том, что рискует собственной артерией, отвела подбородок дальше, давая ему пространство, выразительно потерлась о его колено.

Не отрываясь от ее горла, Роланд опустил руку ниже, начал двигать пальцами неторопливо, в такт собственным глоткам.

Воздуха стало катастрофически мало. Не боясь доверить вампиру свою жизнь, Герда боялась задохнуться, боялся потерять последние крупицы самообладания. Она уплывала, и это было хорошо… Сказочно.

Роланд старался минимизировать боль, быть может, дурманил ее сознание немного…

Прислушавшись к себе, она пришла к выводу, что нет.

Только добрая воля и обоюдное согласие.

Какая-то болезненная, измученная, непонятная нежность перетекала вместе с кровью, передавалась с дыханием.

Он пил, а Герда перебирала пальцами его волосы, не подаваясь навстречу ласкавшей ее руке, безбоязненно доверившись и в этом.

Роланд отстранился за мгновение до того, как этого влажного, жуткого, обжигающего удовольствия стало слишком много.

Изогнувшись в момент оргазма, Герда увлекла его на себя, широко провела языком по шее, и, наконец, позволила себе потеряться в этом удовольствии полностью, понимая, что именно этого хотела еще в их первую скомканную ночь.

Глава 13

Досыпать своё Герда отправилась на диван на рассвете.

Оторваться друг от друга они смогли не намного раньше. Сначала Роланд закрыл раны на ее шее каплей своей крови, а потом она долго рассматривала невредимую на вид кожу в зеркале в ванной.

— Не знала, что вы умеете ещё и лечить.

— Не умеем. Это называется метка. Теперь любой вампир, задумавший тобой пообедать, почувствует, что есть кто-то, кто за тебя вступится.

— Кто-то достаточно старый и жуткий?

— Жуткий — особенно.

Кровопотеря была небольшой, а секс после — феерическим. Впервые Роланд входил в нее так — с ощущением своего полного права на всё и даже немного большее, и, задыхаясь от какого-то нового, неизведанного прежде восторга, она чувствовала, что тает, теряет последние остатки способности рассуждать здраво.

Что-то за эту ночь неуловимо поменялось между ними, будто встало на свои места.

Она старалась не думать о том, что Роланд таким образом во всех смыслах заявил свои права на нее, не загадывала, не задавала себе неудобных вопросов и не строила иллюзий на будущее.

Смотрящий в первую очередь принадлежал своему городу, и город в ответ хотел его не меньше самой Герды.

Ебучий треугольник со всеми неизвестными.

Или, если быть точной, даже квадрат.

Проснувшись после обеда, она чувствовала себя немного слабой, но очень довольной, и, пребывая в великолепном настроении, позавтракала в ближайшем кафе, а после прошлась по району, сняв два видео для блога.

За время, проведённое в Новом Орлеане, подписчиков у нее заметно прибавилось, и Герда с приятным удивлением обнаруживала среди них нелюдей, с которыми познакомилась здесь.

Призраки, вампиры и никсы были не прочь поболтать о местных легендах и истории, а оборотни, с которыми она однажды набралась в уютном баре так, что Роланду пришлось ее забирать, с удовольствием делились своими волчьими байками. Материала было более чем достаточно, и Герда старалась оформлять его красиво, рассказывать как оригинальную сказку, которую ничего не стоило принять за быль.

Это находило живой отклик