class="p1">– Прекрасно, – произнес доктор Шептон и на секунду задумался. – Как я понимаю, завтра вы едете на несколько дней в Кэзуолл. Мистер Марш, если не ошибаюсь, хочет провести ревизию недвижимости, которую он намеревается продать.

Холден увидел, как Силия вздрогнула, хотя слова эти не содержали ничего нового для нее. Но внимание доктора Шептона было занято совсем другим.

– Значит, так, – произнес доктор и покрутил рукой в воздухе, как бы призывая набраться терпения. – Вот и чудесно! Несколько дней в деревне, на свежем воздухе. Небольшие каникулы. Я и сам терпеть не могу Лондон. А когда вы в него вернетесь, вот тогда-то я вас и попрошу об услуге.

Голос Силии зазвучал несколько резче:

– О какой услуге?

Доктор Шептон долго копался в левом кармане жилета, затем в правом и только потом извлек визитную карточку. Внимательно рассмотрев ее и издав вздох, довольный и какой-то аппетитный, доктор подал карточку Силии.

– Когда вы вернетесь в Лондон, моя дорогая, я хочу, чтобы вы навестили человека, адрес которого указан на этой визитной карточке. Имейте в виду: он – врач, специалист высочайшей квалификации, чудесный человек и превосходный психолог. Я хочу, чтобы вы рассказали ему…

В этот момент Дон Холден ощутил прямо физическую боль, словно бы его ударили по лицу. На Силию слова доктора произвели, видимо, еще более убийственное впечатление.

– Это психиатр, – сказала Силия. – Вы приехали в Лондон, чтобы посоветоваться с психиатром. По поводу меня. Вы… вы так и не верите тому, что я говорю!

– Ну же, ну! – начал успокаивать ее доктор Шептон, кусая губы. – Как заметил некогда один весьма известный человек: «Что есть истина?» Дело в том, что…

– Доктор, – сказал Холден, с трудом сдерживая ярость и стараясь, чтобы голос его не дрожал. – Будьте любезны, ответьте мне прямо на один вопрос. Нам только что был изложен – последовательно и весьма убедительно – ряд фактов. Скажите, вы верите тому, что сказала Силия, или нет?

Доктор Шептон задумался.

– Позвольте мне, – попросил он, – в свою очередь задать вопрос Силии. Можно?

Он сейчас обращался к Силии, стараясь говорить убедительно:

– Предположим (просто предположим, не более того!), что миссис Марш действительно покончила с собой. Предположим также, что ее вынудило к этому жестокое обращение с ней ее мужа.

– Ну так что же? – спросила Силия, и глаза ее под длинными ресницами заблестели.

– Чего вы добьетесь? Чего надеетесь добиться, вызвав скандал и (упаси нас Боже от этого!), может быть, требуя эксгумации, вскрытия? Закон не может предпринять никаких действий против мистера Марша. Поймите, дорогая моя. Юридически вы бессильны против него.

– Я знаю, – ответила Силия очень спокойно. – Но я могу уничтожить его. Пробить наконец его толстую шкуру. Я могу уничтожить его! И я его уничтожу.

Доктор Шептон был несколько поражен этими словами.

– Ну-у, что вы, девочка! Успокойтесь!

– Вам что-нибудь не нравится?

– Дорогая моя девочка! Неужели вы не понимаете, что вами движет исключительно чувство мести. За все годы, что я вас знаю, вы ни разу не показали себя мстительной. Не начинать же сейчас, не правда ли?

– Речь идет вовсе не о мести, – вмешался Холден. – Но лишь о восстановлении справедливости.

– Конечно, конечно. Значит, сэр, вы верите, что миссис Марш покончила с собой?

– Нет, – ответил Холден.

– Вы не верите?

– Нет. Я полагаю, что здесь имело место преднамеренное убийство.

Шляпа выпала из жилистой руки доктора Шептона и, виляя, покатилась по песку. Было ясно, что само слово «убийство» никогда прежде не приходило ему в голову. Кряхтя, он наклонился за шляпой, потом снова выпрямился.

– Значит, вы считаете, что это убийство, сэр? – прошамкал он. – Надо же! Надо же!

Сухой тон, ирония, слышащаяся в голосе доктора Шептона, мгновенно привели Холдена в ярость, но и одновременно поколебали его уверенность.

– Послушайте, доктор. Извините меня, профана, но я не понимаю, как может абсолютно здоровый человек без всякого постороннего вмешательства умереть от кровоизлияния в мозг.

– Знаете, что я придумал? – сказал доктор Шептон, улыбнувшись ему доверительной улыбкой и взмахнув перед ним своей «панамой». – Вообще-то, я собирался завтра первым же поездом уехать в Уилтшир. Но я сделаю иначе. Я тут остановился в одной маленькой гостинице на… Как это? Ах да! Уэлбек-стрит. Точно, Уэлбек-стрит! Почему бы вам не зайти ко мне утром? Скажем, часов в десять?

– Нет! – закричала Силия, умоляюще глядя на Холдена; в этот взгляд, этот призыв, она вложила всю себя, все свои силы. – Не ходи к нему, Дон! Он… Он хочет говорить с тобой один на один. Он будет говорить обо мне, а меня там не будет, и я не смогу себя защитить!

– Успокойся, Силия.

– Ты ведь не пойдешь к нему? Скажи, не пойдешь?

– Доктор, – сказал Холден. – Я признателен вам за ваше любезное предложение. Но, боюсь, я не смогу его принять. И все же я прошу вас сказать – здесь, сейчас: что вы думаете по поводу смерти Марго Марш?

– Сказать бы я мог, сэр, – отозвался доктор Шептон, глядя прямо на Силию. – Но я бы советовал вам не требовать этого от меня.

– Прекрасно. Тогда мы, по крайней мере, знаем, на каком мы свете. Силия… Она, кстати, уже известила полицию…

Дрожь пробежала по сутулым плечам доктора Шептона.

– Известила полицию?

– Да, позавчера, – сказала Силия.

– Так или иначе… – продолжал Холден, отчаянно пытаясь сохранить миролюбивый тон, поскольку напряженность в этой их беседе достигла, как можно было заметить, опасной точки, – так или иначе, завтра с утра я намерен отправиться в Скотленд-Ярд. Кроме того, у меня есть друг в Военном министерстве, некто Фрэнк Уоррендер, он, возможно, тоже нажмет на кого нужно.

– Молодой человек, – проскрипел доктор Шептон, и церемонность обращения не смогла скрыть того, что произнес эти слова усталый старик. – Молодой человек, вы не понимаете, что делаете. Вы влюблены, это препятствует объективности суждений. А здесь имела место трагедия. Настоящая трагедия.

– Я хорошо понимаю это, доктор. Я ведь сам очень любил Марго.

– Вы непременно хотите, чтобы в присутствии этой юной леди я сказал вам нечто, касающееся ее? Нечто такое, что может причинить ей боль? Что еще сильнее выбьет ее из колеи?

Холден растерялся.

– Если вы так ставите вопрос, то…

– Я непременно этого хочу, – твердо сказала Силия, перебивая его.

В этот момент где-то неподалеку послышался голос, зовущий кого-то. Деревья и кустарники мешали разобрать слова.

Голос звучал совсем близко, так что можно было различить и звук тяжелых шагов на гравии дорожки, ведущей к детской площадке. Шаги были осторожные, неуверенные; время от времени они затихали, как будто кто-то останавливался, осматривался и двигался дальше. Снова послышался робкий голос, выкликающий:

– Мисс Силия! Мисс Силия! Мисс Силия!

Это был голос Оуби. Холден узнал бы его где угодно. Оуби, фамилия которой,