Резко выпрямляюсь, возвращая в голос деловой тон:

— Вместо этого займись делом. По приезду пройди директоров и собери подписи на контракте по Милану. Нужно сегодня. Справишься?

— Да, — выдыхает она едва слышно. Голос срывается.

Едва мы приехали, я иду к кабинету размеренным шагом, хотя внутри все горит. Ее запах преследует меня, ее взгляд жжет спину. Закрываю за собой дверь и прислоняюсь к ней спиной. Только сейчас позволяю себе выдохнуть. Провожу ладонью по лицу, пытаясь стереть наваждение.

Не успеваю даже дойти до своего кресла, как дверь снова приоткрывается. Без стука, конечно.

Лина. Она ехала за нами? Почему я ее не заметил?

Она скользит внутрь с кошачьей грацией. Красивая, как с обложки журнала.

И такая же безжизненная.

— Ты занят? — ее голос мягкий, с притворной заботой, от которой меня тошнит.

Не отвечаю. Просто смотрю, как она идет ко мне, покачивая бедрами. Садится на край стола с отрепетированной элегантностью, скрещивает длинные ноги. Ее ладонь ложится на мою руку — прохладная, сухая.

— Ты выглядишь уставшим. — Ее пальцы лениво скользят по моей кисти, но я не чувствую ничего. Никакой искры. — Все в порядке с фондом? Как прошли переговоры?

Смотрю на нее, но вижу насквозь. Красивая оболочка, идеальная картинка для прессы и инвесторов. Внутри — пустота. Ни тепла, ни страсти. Ничего, что заставило бы мое сердце биться быстрее.

Она улыбается. Прижимается плечом ко мне, и я чувствую только раздражение.

— Никита, у нас ведь так много дел перед свадьбой… — она щебечет, перечисляя что-то про гостей, меню, музыку. — Осталось всего два месяца.

Киваю механически, не вслушиваясь. В голове шумит кровь. Перед глазами — не холеная Лина, а растрепанная Соня с необычными фиолетовыми волосами. Они меня еще в клубе привлекли. Она вся привлекла.

И сейчас не меньше привлекает. Ее тонкие лодыжки в туфлях на шпильке. Юбка, которая задирается слишком высоко, когда она наклоняется. Я представляю, как прижимаю ее к стене прямо в коридоре, как она обвивает ногами мою талию, как ее дыхание срывается на стон...

— Никита? — Лина трогает мое плечо, пытается поймать взгляд. Ее прикосновение возвращает меня в реальность.

Перевожу на нее взгляд. Внутри — только одно желание. Снова увидеть Соню с этой безумной смесью страха и вызова в глазах. Почувствовать ее дрожь под своими руками.

И плевать на все обещания держать дистанцию. Некоторые правила созданы, чтобы их нарушать.

16 глава

Соня

Я несусь по коридорам, сжимая папку с документами так крепко, что пальцы начинают неметь. Острые края пластика впиваются в ладони, оставляя красные полосы на коже.

Кабинеты директоров тянутся бесконечной чередой одинаковых дверей из темного дерева — полированного до зеркального блеска, с золотыми табличками, где выгравированы важные имена важных людей. За каждой — очередной напыщенный индюк в дорогом костюме, который смотрит на меня как на назойливую муху, случайно залетевшую в его святая святых.

— Добрый день... — выдыхаю я в очередной раз, протягивая дрожащую руку с бумагами. Голос предательски дрожит, горло пересохло от бега. — Нужна ваша подпись по контракту с Миланом. Срочно.

Директор по маркетингу — грузный мужчина с тройным подбородком и перстнем на мизинце — морщится, будто я предложила ему подписать смертный приговор. Его маленькие глазки за стеклами очков сужаются в подозрительные щелочки. Медленно, нарочито медленно берет документы пухлыми пальцами, изучает каждую строчку, водит пальцем по тексту. Поправляет очки на переносице — жест, который явно должен подчеркнуть его значимость и мою ничтожность.

— И почему такая спешка? — цедит он сквозь зубы, даже не поднимая взгляда от бумаг.

Я натягиваю вежливую улыбку, хотя челюсти сводит от напряжения, а щеки начинают болеть от фальшивой радости.

— Никита Владиславович распорядился собрать все подписи сегодня.

При упоминании имени босса его лицо меняется — бледнеет, потом краснеет, как светофор. Рука с ручкой дергается, оставляя кляксу на столе. Подписывает быстро, почти не глядя, размашисто черкая по бумаге. Я выхватываю документы, стараясь не показать торжества, и уже разворачиваюсь к двери, когда он окликает:

— Передайте Никите, что я хотел бы обсудить бюджет на следующий квартал.

— Обязательно передам, — киваю я, мысленно добавляя:

"Да пошел ты со своим бюджетом! Как будто он вспомнит о твоем существовании через пять минут!"

Следующий кабинет пахнет кожей и сигарным дымом. Потом еще один — с ароматом дорогого парфюма и кофе. И еще — где воздух спертый, тяжелый, как в склепе. Каждый директор встречает меня с таким видом, словно я должна на коленях благодарить за честь получить их автограф. Задают ненужные вопросы, тянут время, демонстрируют власть, наслаждаются каждой секундой моего унижения.

Внутри все кипит, бурлит, как лава в вулкане. Хочется крикнуть:

"Быстрее же, черт вас всех подери! У меня босс ждет, а он не из тех, кто любит ждать! Он сожрет меня живьем и не подавится! И до вас доберется!"

Но я только улыбаюсь. Киваю. Благодарю. Губы онемели от постоянной улыбки.

Когда последняя подпись наконец ставится на документе — размашистая, с завитушками — я чувствую себя марафонцем на финишной прямой. Ноги гудят, икры горят огнем, спина ноет от напряжения, между лопатками — острая боль, а папка кажется тяжелее на целый килограмм от веса всех этих подписей и моего унижения.

Почти бегом возвращаюсь к своему рабочему месту, придерживая бок — колет от быстрой ходьбы. Опускаюсь на стул, и он жалобно скрипит под моим весом. Откидываюсь на спинку, чувствуя, как влажная от пота блузка прилипает к спине. Закрываю глаза на секунду. Первый глубокий вдох за последний час — воздух обжигает легкие.

Но передышка длится ровно три секунды. Три блаженных секунды тишины и покоя.

Экран компьютера вспыхивает уведомлением — резкий звук, как выстрел. Новое письмо. Потом еще одно — дзынь! И еще — дзынь, дзынь, дзынь! Целый водопад сообщений обрушивается на мой почтовый ящик.

"Срочно доработать презентацию"

"Важно: изменения в отчете"

"Требуется анализ до конца дня"

Я закатываю глаза так сильно, что, кажется, вижу собственный затылок и внутреннюю сторону черепной коробки.

— Ну конечно... — выдыхаю я, массируя виски кончиками пальцев, пытаясь унять нарастающую головную боль. — Спасибо, босс. Как будто мне больше заняться нечем!

Чертов босс! Садист в костюме от Армани! Мне уже хочется вернуться в его кабинет и рассказать твоей драгоценной невесте, насколько ты хорош в постели! И с подробностями, яркими деталями, чтобы она ни за что не усомнилась в том, что мы действительно с тобой переспали! Про каждую родинку на твоем теле!

Черт