последних, когда время перевалило за обеденное. Поднялся и выбрался из-за стойки с ощущением, будто по его лицу бегают муравьи. Плечи превратились в камень, затвердела шея. Ох, им точно нужно купить пару настоящих кроватей.

Якко сидел в своем углу наказанных, как он называл его про себя, и плевал в потолок. В прямом смысле. На почтительном расстоянии от него расположился Муко. Рядом с ним Сэншу листал альбом. Он не затыкался. Музыка для ушей.

Джа вышел в центр зала, едва умылся. Кожа сияла влагой в тусклом свете ламп.

– Почему вы меня не разбудили?

Никто не ответил.

– Нам необходимо собираться. Сотня прибудет через полчаса. Вы все отправитесь вместе с ней. Муко, это твой шанс показать себя в деле.

– Он уже показывал себя в деле, – пробубнил Якко.

– Как и ты.

– Мальчики, – миролюбиво проговорил Сэншу. – Не начинайте снова. Посмотрите лучше на альбом, который принес Камо-чан!

Ах, Камо. Он тоже был здесь. Мялся неуверенно где-то в районе вешалки. Джа сокрушенно покачал головой:

– Сэн-чан, у нас с тобой будет отдельное дело.

Сэншу вскинул брови:

– Правда? Значит, нам нужно будет выйти чуть раньше?

– Да. Сейчас, или как сможем. Мы нагоним группу, не переживай об этом. Просто… нужно кое-что утрясти.

– Раз ты считаешь, что это необходимо, я подчиняюсь! – От мягкой всепонимающей улыбки Сэншу сердце Джа сжалось. Его так сложно было обманывать, хотя сам он был тем еще плутом. И как только в нем сочеталось несочетаемое?

Спину Якко от спины Муко отделяли все участники процессии и еще немного воздушного пространства. Джа остановился у дверей бара, щурясь от скрытого за облаками солнца. Оно не палило жаром, но делало все вокруг неестественно ярким, и взгляд на небо отзывался болью в глазах. Сэншу был в хорошем расположении духа: его пальцы ласкали гладкую обложку фотоальбома. Джа не смотрел внутрь; никто, кроме Сэншу, так и не взглянул. Спина Камо маячила где-то впереди. Джа затормозил у перекрестка и свернул на юг.

Бывшее буйство зеленого, царившее в сезон дождей, теперь прибилось желтым. Джа толкал кресло по улочкам, где бегали дети, сновали туда-сюда бездомные кошки и своенравные старушки с купонами на скидки. Каждый шаг наполнял его душу новым приступом стыда. То, что он собирался сделать, возможно, заставит Сэншу разочароваться в нем.

Зато оставит его в живых.

Они остановились через добрые полчаса у крыльца маленькой уютной кофейни. Ее окружали базарные лавки под грязными навесами. Здесь было много, очень много дерева.

Кофе-мальчик помог затащить кресло внутрь. Сэншу огляделся и сладко прижмурился, втягивая носом запахи корицы с пуддингов. Он занял место у столика возле окна.

– Мы перекусим перед тем, как?.. – начал Сэншу.

Щелк!

Лицо Сэншу вытянулось. Его кресло оказалось прикованным к ножке стола его же наручниками. Ну, теми, что он украл из полиции месяц назад.

– Я не понимаю… Джа, это…

– Они опасны, Сэн-чан. – Лицо Джа потемнело; взгляд скользил по красочным подушкам на подоконнике, цветным полоскам света, витринам и шашечному полу – по чему угодно, что не было глазами Сэншу.

– Но, Джа…

– Пожалуйста, побудь сегодня здесь. Я заберу тебя, когда все закончится.

– Джа…

– Это не обсуждается. Прости меня. Но так будет лучше.

Джа не стал дожидаться ответа. Музыка ветра заглохла за стремительно хлопнувшей дверью. Сэншу смотрел ему вслед, как собака, еще не вполне понявшая, что остается в новом доме навсегда.

Джа догнал остальных по выстроенному им самим графику. Камо не глядя махнул ему. Джа с удивлением взглянул на Сотню: честно говоря, он полагал, что и от Камо они избавятся. Она избавится. Однако вот он, безоружный, нескладный, в полинялой клетчатой рубашке, от одного взгляда на которую становилось жарко.

– Думаю, это здесь, – сказал Муко, когда они миновали торговые улицы. Это была большая площадка с парковкой и крабами-торгашами, носящими свои фургоны, как раковины. Посередине расположился стадион. Точнее, то, что называли стадионом: круглый концертный зал в несколько этажей. Политики иногда толкали здесь речи; порой местные группы из андерграунда выступали на разогреве у крошечных медийных артистов.

Сейчас здесь было безлюдно, за исключением толпы женщин у входа. Некоторые сидели на пледах, другие стояли, и все они щебетали, передавая по кругу упаковки с покки. Концерты обещали начаться к вечеру. Джа с сомнением взглянул на Муко.

– Думаешь, они хотят сорвать выступление? Не слишком ли мелко?

– В этом есть логика, – ответил Камо; он стоял чуть поодаль, там, где между деревянными рекламными стойками висели афиши. Он молча указал на одну из них. Группа «Ванпассу», прямиком из Токио, сегодняшним вечером. Джа вздохнул.

– Сотня-сан, купи нам пару билетов.

В течение часа площадку перед залом заполнила толпа. Джа с трудом мог это понять: всего месяц прошел с прошлой массовой трагедии. Неужели об этом все забыли? Кроны деревьев отгораживали прогоревшую верхушку Ичису. Не без толики грусти Джа заметил, что ее наконец начали ремонтировать. Этот город адаптировался слишком быстро: его консервативное мышление не поспевало за пролетающей за час скорбью.

Здесь было много девочек и еще больше женщин. Они сияли, точно осколки витражей, разноцветные, завораживающие, смеющиеся. Никто не обратил внимания на Муко с его странной кожей или кривляющегося, разодетого, как клоун, Якко. В мире визуального шока это было привычным делом.

Как и очереди за номерками. Они попали внутрь одними из последних. Через пару часов.

Узкие коридоры сложились в настоящий лабиринт. Пахло дымом из спецмашины; в воздухе висели блестки. Будто зал никогда не спал. Было прохладно. Джа перевел взгляд на Якко; тот провел пальцами по ребристой глянцевой стене и двинулся вперед.

Для Якко это все имело другое значение. В темном проходе пахло уютом – больше, чем дальше, там, впереди, где свет толпился, чтобы пролезть в раздвижные двери. Почему он стал таким? Стал сторониться света и сцены? Якко неловко повел плечами. Джа прошел мимо него; тяжелая поступь заставляла пол дрожать. Сзади бесконечно шептались. Якко высоко задрал нос. Не будет он оборачиваться и смотреть, над кем это там смеются!

Концертный зал напоминал амфитеатр. Ну, такой, как в дурацких рваных книжках, которые они жгли в топке. Круглый, испещренный сиденьями, как чешуей. С постаментом для хозяина ситуации – сценой. И множеством переговаривающихся разрисованных людей, заполняющих нижние ярусы.

Здесь была, пожалуй, добрая тысяча человек. Якко присвистнул. И откуда все эти воскресные гуляки понаползли?! Похоже, им стоило нацелиться на концертный зал раньше.

Ну, когда он еще был частью группы.

Якко фыркнул и повернулся к первому, кто попался под руку.

– И дался им этот зал? Они