Ринат Гаджиев — мой наставник в сексологии. Он же был моим куратором в аспирантуре и помог устроиться на первое место работы. Дал хороший старт, рекомендовал меня. А его имя в нашей среде имеет вес.

Мужчина-мечта. Так я считала раньше.

Он всегда держался тактично, обращал внимание лишь на мои профессиональные успехи. В университете я его боготворила. Еще бы! Молодой, амбициозный, получивший степень профессора психологии раньше многих. Он был недостижимой сладкой мечтой для любой студентки.

Женатой мечтой.

Ринат всегда был окружен молодыми девушками. Каждая стремилась получить хоть капельку его внимания. Многие откровенно флиртовали и предлагали себя. Но ни с одной Гаджиев не был замечен.

Потому я вздыхала о нем в подушку, оставляя сексуального профессора за ширмой своих влажных постыдных фантазий. Женатые — табу. Мое нерушимое правило.

А Ринат вел себя странно. Я ловила на себе его заинтересованные взгляды, когда, как ему казалось, я не вижу.

Порой его рука на моей талии задерживалась на секунду дольше необходимого.

Он словно играл со мной, дразнил, держа в вечном изматывающем напряжении. Но дальше намеков дело не заходило.

Потом я получила диплом, поступила в аспирантуру. Защитилась.

И его внимание стало меня бесить. Точнее, это дурацкое, бесконечное подвешенное состояние.

В то время он развелся. Детей у них с женой так и не родилось.

Но наставник как смотрел на меня с этим странным голодным интересом, так и продолжал.

При этом не делая никаких телодвижений в мою сторону.

— Что ты здесь делаешь? — непонимающе хлопаю ресницами. Сердце почему-то ёкает. — У меня срочный пациент, судя по расписанию.

— Это я. К тебе же по-другому не записаться, ты стала звездой, — Ринат нагло, по-мужски щупает меня взглядом. — Прекрасный костюм. Очень… строго. И при этом сексуально. Наконец-то ты созрела, Руслана.

Передо мной мужчина за сорок, с заметной сединой. Но все такой же ухоженный, стильный. И все так же мне ненавистен его взгляд. Холодный, присваивающий.

— Спасибо. Но, Ринат, если ты пришел лишь затем, чтобы оценить мой гардероб…

— Нет. Я хочу пригласить тебя на свидание, Руслана, — не дает договорить. Его голос приобретает властные стальные нотки, от которых по спине бегут противные мурашки.

— Мне это неинтересно, — складываю руки на груди, пытаясь отгородиться. — Я сейчас… в отношениях. И счастлива.

В памяти всплывают мои несносные, сложные пациенты. Озорной, игривый взгляд Елисея и строгий, стальной — Булата. Я ведь и правда влюблена. Счастлива!

А Гаджиев лишь усмехается. Уголок его тонких губ кривится с таким превосходством, что меня прознает очень нехорошее предчувствие.

— Руся, Руся… — мое имя в его устах звучит как оскорбление, грязно и похабно. — Моя маленькая наивная протеже…

Под ложечкой начинает сосать, становится трудно дышать. Почему он выглядит таким довольным? Словно держит за пазухой секрет, о котором сама я даже не догадываюсь.

— Знаешь, — растягивая слова, будто смакуя каждый момент моего замешательства, произносит Гаджиев, — ты ведь мне всегда нравилась. Несмотря на твою нестандартную внешность, лишний вес… в тебе горел огонь. Ты пылала своей профессией, и именно поэтому я тебя заметил.

Он поднимается с моего кресла, делает шаг ко мне. Я инстинктивно отступаю назад, прижимаюсь спиной к холодной поверхности двери. Это ловушка…

— Такая пылкая птичка в клетке из общественных стереотипов и собственной зажатости. Мне было интересно наблюдать. Видеть, как ты освобождаешь других, при этом оставаясь в своей тесной удобной тюрьме.

— У меня нет… не было… — блею, придавленная его мощной удушающей аурой.

Этот мужчина всегда так на меня влиял. И только сейчас до меня доходит: это не волнение или желание, а самый настоящий животный страх. Ринат опасен, я чувствую это очень явно.

— Да брось! Ты всегда боялась своей сексуальности. Отрицала ее. И мне было любопытно, как низко ты сможешь пасть, прежде чем решишься воспарить. Как феникс.

Сердце колотится отчаянно, как раненая птица в клетке. Мне страшно…

К чему он клонит? Я чувствую, что у Гаджиева припасен козырь. А он, как матерая акула, сначала кружит вокруг жертвы, чтобы потом нанести смертельный удар.

Так! Нужно взять себя в руки! Не поддаваться!

Вздергиваю подбородок, вкладывая в голос всю уверенность, на какую способна. Стараюсь думать о том, что у меня есть тыл. Мощный и надежный. Мысли о Елисее и Булате греют сердце.

Я сильная и смогу размазать Гаджиева.

— Ринат, мне неинтересен твой запоздалый психоанализ. Повторяю: я не пойду с тобой на свидание, потому что у меня уже есть мужчина.

Мужчины…

Гаджиев издает короткий тихий смешок. Он придавливает меня, словно бетонная плита.

— Руся, дорогая… — меня от этого «милого» прозвища аж передергивает. — Ты так ничего и не поняла? Как думаешь, откуда взялись твои любовники, ммм? Рогов и Анкезов. Они мои пациенты, девочка. Это я направил их к тебе. Чтобы подготовить и раскрыть для себя твою… огненную сексуальность.

Глава 21

Руслана

Нокаут.

Словно удар под дых. Воздух исчезает из легких, а все мои внутренние опоры, выкованные за годы, рушатся в одно мгновение. В ушах звенит, в глазах рябит. А Ринат стоит и смотрит на меня с самодовольным выражением лица. Аж тошнит!

Как я раньше не замечала? Как могла, дура восторженная, не разглядеть в нем эту хищную, холодную сущность? Я ведь боготворила подлеца!

А Лис? Булат? Горький ком подкатывает к горлу. Неужели все, что было между нами… каждый взгляд, прикосновение, нежные слова… всего лишь часть большой игры?

Наша близость, тепло — искусная ложь?

Пытаюсь сдержать дрожь. Она прокатывается по телу предательской волной от пяток до кончиков пальцев. Сжимаю кулаки, впиваясь ногтями в ладони, пытаясь вернуть себе хоть каплю самообладания.

— Или ты думала, что они нашли тебя… как? По объявлению? — голос Гаджиева полон яда и насмешки. — Именно с такой уникальной психологической проблемой? Их ПТСР — редкость, но лечится просто: регулярным сексом втроем. Подходящую женщину найти непросто, но в остальном живут себе прекрасно.

— Это не так, — выдыхаю, голос звучит глухо и отчужденно. — Неужели великий Ринат Гаджиев, блестящий психолог, не увидел, как на самом деле страдают его пациенты?

— Страдают? — он насмешливо выгибает бровь. — О нет, милая Руся, они в полном порядке. Просто трахают женщин, чтобы немного унять симптомы. Да, не каждая ляжет с двоими, но…

Сглатываю ком в горле. То есть я… лишь одна из тех самых… согласных на все женщин?

— Уходи, Ринат, — перебиваю его жестко. — Я в любом случае не пойду с тобой на свидание. И в постель с тобой не лягу, так что поищи другую дуру.