class="p1">Проклятая ревность подкидывает варианты, о которых думать совсем не хочется.

— Почему не спишь? — спрашивает подходя ближе.

Внимательный взгляд жжёт лицо и шею.

Близость его тела всегда действует на меня одинаково. К сожалению…

Дыхание перехватывает, пульс стремительно учащается.

— Спускалась попить. — отвожу взгляд и отталкиваюсь от «островка». — Уже ухожу.

Делаю шаг и будто в бетонную стену врезаюсь.

Шакуров становится прямо передо мной, одним своим видом пресекая дальнейшую попытку уйти.

Ударившая в голову кровь мгновенно выбивает из зоны показного равнодушия.

Пытаясь увеличить дистанцию, отклоняюсь назад, вжимаясь поясницей в столешницу.

— Что ты делаешь? — голос выдаёт моё резко взметнувшееся волнение.

Температура в помещении сразу взлетает до критических значений.

Тяжелый взгляд запускает внутреннюю волну дрожи. По венам буквально ток бежит.

Незаметно сглатываю.

Между нами начинает происходить неизвестная химическая реакция.

Закусив нижнюю губу, продолжаю находится под прицелом его пылающих глаз.

— Пытаюсь исправить допущенные ошибки.

Мои лёгкие резко уменьшаются в объёме.

Толчок в груди и тупая боль концентрируется за рёбрами.

О чём это он?

Сердце сорвавшись начинает бешено метаться по грудной клетке.

Мне кажется, что всё происходит не со мной. Или я просто продолжаю спать и мне всё это снится…

Нехватка кислорода в лёгких становится невыносимой, когда Шакуров сокращает оставшееся между нами расстояние и одним движением подхватывает меня, усаживая на столешницу.

Вздрогнув, резко втягиваю воздух, чувствуя, как в кожу впиваются тысячи острых игл.

Кончики пальцев ног поджимаются, тело наполняется странным болезненным теплом, словно по венам пустили жидкий огонь.

— Лера, — произносит, зарываясь пальцами в мои волосы.

Ошеломлённо глядя в его глаза, вспыхиваю факелом.

И сколько бы я мысленно не твердила сейчас себе что это неправильно, что он не имеет никакого права вот так ко мне прикасаться, но на то, чтобы оттолкнуть не находится сил.

Айдар шумно выдыхает и в следующее мгновение его горячие губы касаются моих.

Это можно сравнить со взрывом. Внутренним. Когда тебя разносит вдребезги. Буквально расщепляет на атомы. И вернуть себя в прежнее состояние уже вряд ли получится.

Меня топит в водовороте неизведанных чувств.

В голове громким ором звучит сигнальная сирена, в целях самосохранения требуя остановить происходящее.

Но я слишком слаба перед чувствами, рабой которых была не один год.

Я только разок…

Один единственный раз позволю себе слабость… быть в его руках… чувствовать ласку любимого мужчины… чтобы узнать каково это…

И если цена тому слёзы и боль, то мне не привыкать.

Скользнув ладонями выше, цепляюсь за плечи и вжимаюсь грудью в его тело.

Давление на мой затылок усиливается и поцелуй перестаёт быть осторожным. Шакуров толкается языком в мой рот, беспрепятственно хозяйничая в нём.

Это так порочно и так… невыносимо сладко.

Внизу живота тянет и пульсирует.

Айдар целует глубоко, напористо. Напрочь лишая меня кислорода.

Никогда в жизни я не испытывала ничего подобного.

Мне хорошо. Даже очень. Но здравый смысл не позволяет забыться полностью. Я отдаю себе отчёт что такое сближение с Шакуровым вывернет мою неискушённую душу наизнанку. И неизбежно перекромсает на мельчайшие частички разочарования.

— Лера, — снова повторяет моё имя, обхватив ладонями мои ягодицы резко притягивает к себе, вжимая промежностью в пах.

Грудь сдавливает от абсолютно нового окрыляющего чувства.

Адреналин вперемешку с возбуждением бурным потоком циркулирует в крови.

Боже мой…

Мы целуемся долго, прерываемся только когда становится нечем дышать.

Чуть отстранившись, Айдар смотрит в мои глаза, так проникновенно что кровь в моих венах вскипает.

— Прости меня, — говорит, опуская взгляд на мои губы.

Чувствую ощутимый укол между рёбер.

Ох, мамочки…

У меня во рту пересыхает.

Я не понимаю за что он просит прощение, но эти два слова глубоко резонируют во мне, задевая что-то глубинное.

Опускаю веки, боясь показать какую власть он надо мной имеет.

— Теперь всё будет иначе. — произносит уверенно. — Лера, я был не прав. Во многом.

Айдар отходит на несколько шагов. Запрокидывает голову и проведя ладонями по лицу, хлёстко выдыхает.

— Чёрт! Как же сложно! — бросает нервно.

Потом возвращается обратно.

— Нам нужно поговорить. Обо всём.

Ведёт себя странно. Так будто жутко нервничает.

А это в принципе невозможно.

Киборгу не свойственны подобные слабости.

— Ты моя! — подцепив двумя пальцами подбородок, заставляет смотреть в его глаза. — Слышишь? Моя! И всегда была моей!

Онемевший язык не шевелится.

Понятия не имею о чём он говорит. Сейчас я не способна ничего анализировать, поэтому мысленно выдыхаю, когда динамик радионяни оживает плачем Матвея.

На несколько секунд мы с Айдаром зависаем друг на друге. Но по мере того, как усиливается плач ребёнка я прихожу в себя.

Ловко спрыгиваю со столешницы и не проронив ни слова спешу покинуть кухню.

— Уложи сына и вернись. — замедляюсь, когда слышу его просьбу-приказ.

Не обернувшись, продолжаю идти.

Двигаюсь словно запрограммированный робот. Расслабляюсь только когда оказываюсь в своей комнате.

Успокоить разбушевавшегося Матвея удаётся не сразу.

Он снова засыпает, когда я ношу его на руках, расхаживая по комнате.

Уложив малыша в постель, раздумываю ровно секунду, после чего ложусь рядом с ним и закрываю глаза.

В груди отчего-то печь начинает.

Я не понимаю своих чувств, не понимаю слабовольных реакций, но точно знаю, что так безропотно поддаться эмоциям после всего, что я испытала по вине Айдара, будет, по меньшей мере, неразумно.

Повернувшись на бок, прячу лицо в подушке и рыдаю навзрыд.

Реву до тех пор, пока грудь не перехватывает спазмами.

Потом долго лежу, пялясь в темноту за окном, проклиная свои чувства к Шакурову.

Как ни странно, но несмотря на ту бурю, что продолжает будоражить моё нутро, засыпаю я довольно быстро.

Утром просыпаюсь рано, но с постели не встаю до того момента как просыпается Матвей. Наверное, так бы и продолжила прятаться в своей комнате, если бы не забота о сыне.

Спустившись вниз, с Шакуровым не пересекаюсь.

Готовлю завтрак, кормлю сына, передаю его няне и даже успеваю выпить кофе, прежде чем в кухню входит мой муж.

Внутренне вся подбираюсь, встречаясь с ним взглядом.

В отличии от меня он выглядит собранным, уверенным в себе. Будто и не было ночного разговора.

— Доброе утро. — максимально стараюсь придать голосу невозмутимость. — Будешь кофе?

Неожиданно раздавшаяся трель мобильного ударяет по натянутым нервам.

Укол в сердце заставляет ревностно следить за тем, как Шакуров, бегло глянув на экран, сбрасывает вызов.

Это одна из… них?

Отворачиваюсь, боясь, что он всё поймёт по глазам.

— Нет, спасибо. — отказывается от моего предложения.

Создаю вид бурной деятельности, малодушно надеясь, что он уйдёт.

— Лера.

Я машинально сглатываю, на уровне подсознания понимая к чему всё идёт.