попробуйте эти… горячие закуски. И этот суп, — предложила я.

И с замиранием сердца наблюдала, как он, с лёгким недоверием, подносит ко рту ложку супа.

Он попробовал. Его брови чуть приподнялись.

— Неожиданно, — произнёс он. — И очень вкусно.

Это был высший балл!

Я сияла.

Мы ели, и я рассказывала ему о пустяках, а он слушал, изредка вставляя замечания вроде: «Повышенная влажность действительно может негативно сказаться на структурной целостности ледяных сводов».

Но потом он отложил столовые приборы.

Его фиолетовый взгляд стал пристальным.

— Снежана, что случилось с тобой? Почему ты стала… такая эмоциональная?

Я сделала глоток горячего шоколада.

Ммм, это божественно!

После всё рассказала.

Об Инессе, о зеркале, об осколке, который растопил моё сердце и выявил мою истинную суть.

Мороз слушал, не перебивая.

Когда я закончила, он спросил тихо, почти беззвучно:

— А то, что ты сказала про замужество. Ты говорила это всерьёз?

Вот он. Момент истины.

Я поднялась с места.

Подошла к его креслу.

Мужчина смотрел на меня с ожиданием.

Я самым наглым образом, отбросив все условности, этикет и правила приличия, села к нему на колени.

Мороз весь напрягся.

Его глаза расширились.

Я же обвила его шею руками, чувствуя под пальцами прохладу его идеальной кожи.

— Да, — прошептала я. — Всё всерьёз.

И прежде чем он успел издать хоть звук, я приникла к его губам.

Это был не поцелуй.

Это было открытие нового континента.

Его губы были прохладными, но не холодными.

Твёрдыми, но податливыми.

В них была вся сладость стужи и скрытая мощь бури.

Я чувствовала, как он замирает, а потом его руки медленно, неуверенно легли мне на талию.

И он начал отвечать.

Сначала осторожно, будто пробуя на вкус неизвестный элемент.

Потом увереннее, глубже.

Мир сузился до точки соприкосновения наших губ.

Воздух вокруг заискрился, и я поняла, что это не магия, а просто наше общее ледяное электричество.

Мы разомкнули объятия, чтобы перевести дух.

Мороз смотрел на меня, и в его фиолетовых глазах бушевала настоящая метель из смятения, изумления и чего-то такого, что заставляло моё сердце петь.

— Это… — он начал и запнулся. — Это нарушает все мыслимые протоколы.

— А вы… — я снова поцеловала его, коротко и дерзко, — можете составить на меня акт. Прямо сейчас.

В углу комнаты я заметила Умника.

Он сидел, прикрыв лапой глаза, и мотал головой с таким выражением, будто наблюдал за крушением поезда, нагруженного динамитом.

Но мне было всё равно.

Потому что Его Величество Мороз, повелитель стужи, снова притянул меня к себе, и на этот раз его поцелуй не оставлял сомнений: акт составляться не будет.

* * *

ПОВЕЛИТЕЛЬ СТУЖИ И ВЕКОВОГО ЛЕДЯНОГО ПОРЯДКА, ЕГО ВЕЛИЧЕСТВО МОРОЗ

Ужин ровно в восемь.

Но перед этим я провёл плановую работу по ликвидации последствий инцидента в королевстве Снежаны.

Всё было возвращено в норму: температура, влажность, структурная целостность ледников.

Я действовал как всегда, эффективно, бесстрастно, по инструкции.

Перфекционизм — не порок, а профессиональная необходимость.

Но затем настал ужин.

И всё пошло наперекосяк.

Она сидела напротив.

И когда она сбросила с плеч эту короткую шубку, у меня в груди что-то коротнуло.

Я всегда знал, что Снежана… эстетически хороша.

Как идеально сформированная снежинка.

Но то, что я увидел, не поддавалось никаким объективным критериям оценки.

Её тело. Оно не было ледяным. Оно было… тёплым. Нежным, розоватым, живым.

А это кружево…

Ох, да кто вообще додумался создавать ледяное кружево?

Оно не скрывало, а подчёркивало каждый изгиб, каждую линию, создавая дразнящую иллюзию доступности и одновременно недосягаемости.

Это было самое изощрённое оружие, которое я когда-либо видел.

Мой разум, этот отлаженный механизм, начал давать сбои.

Я совладал с собой с великим трудом.

Она пахла мёдом, розами, а я читал ей лекцию о метеорологической стабильности.

А потом был горячий ужин.

Я отнёсся к нему с предубеждением, как к любой неиспытанной и потенциально опасной аномалии.

Но суп был восхитительным.

Тепло разливалось по телу, согревая участки, которые, как я подозревал, не функционировали веками.

Это было приятно. Невыносимо приятно.

И тогда она рассказала мне про зеркало. Про осколок. И всё встало на свои места.

Это не она сошла с ума. Это с неё сняли чары.

И вскрыли вот это чудо. Эту жизнерадостную, безумную, ослепительную женщину.

И потом вопрос: «Ты говорила это всерьёз?»

Я видел её решимость.

Видел, как она встаёт.

Как подходит.

Вся моя логика кричала: «Опасность!»

А потом она села ко мне на колени.

Мои системы оповещения перешли на красный режим и кричали «Катастрофа!»

Её руки на моей шее.

Её дыхание на моих губах.

И затем… поцелуй.

Это было похоже на удар молнии в самый центр ледника.

Всё моё тело, веками существовавшее в режиме энергосбережения, вдруг включилось на полную мощность.

В области груди стало жарко.

Не просто тепло, а по-настоящему жарко.

А сердце, моё сердце, этот размеренный, вечный хронометр, вдруг сорвался с ритма.

Сердце забилось с такой частотой, словно пыталось наверстать упущенные за тысячелетия удары.

Её губы были мягкими и настойчивыми.

Они требовали ответа. И я ответил.

Сначала из вежливости. Потом из любопытства.

А потом, потому что не мог иначе. Потому что этот хаос, эта температура, это безумие оказались единственной по-настоящему живой вещью, которую я ощущал за последнюю вечность.

Когда мы, наконец, разомкнули губы, мой разум пытался проанализировать произошедшее, найти ему классификацию, код, статью в регламенте.

И не находил.

Она смотрела на меня, чуть запыхавшаяся, с сияющими глазами, и я понимал только одно: весь мой вековой контроль полетел в бездну.

Эпилог

СНЕЖНЫЙ БАРС УМНИК

Ну что, друзья мои мохнатые и не очень, пришло время и мне, Умнику, взять слово.

Потому что если кто и видел эту историю от начала и до конца, так это я.

И если честно, я до сих пор не могу поверить, что всё это действительно случилось.

Итак, день свадьбы.

Вы думаете, наш дворец превратился в эталон ледяного минимализма?

Как бы не так!

Буран Бураныч и Ко, видимо, окончательно потеряли берега.

Они украсили всё так, что бедный дворец напоминал сахарный домик, который захватили и разукрасили отбившиеся от рук цветочные феи.

Повсюду были эти ваши блестящие гирлянды, бантики и ледяные розы.

Гостей набилось, простите за выражение, как пингвинов на льдине.

Все те самые короли, принцы и прочие неудачливые женихи явились поглазеть на то, как та, от кого они получили от ворот поворот, выходит замуж за того, кто выглядит как самый строгий