Его дыхание было сбивчивым, а пальцы с силой впились в мои запястья, когда я рискнула запустить ладони под его рубашку, очерчивая твёрдые мышцы живота.

- М-м-м… — я лишь тихо застонала, не в силах остановиться. Мне хотелось тепла его кожи, хотелось большего.

В замкнутом пространстве машины воздух будто наэлектризовался. За окном стеной барабанил дождь, скрывая нас от всего мира, и я просто тонула в нём.

- Маш, — он перехватил моё лицо за подбородок, заставляя посмотреть в глаза. Опять этот тяжёлый взгляд. - Я ведь тебе всё тогда сказал, и слов своих назад не забираю. Ты могла найти кого угодно лучше меня. Мы едва знакомы. Я старый опер, в чьей жизни не осталось места для романтики, а ты сейчас совершаешь ошибку. Даю последний шанс на отступление.

- Не хочу, — я отчаянно качнула головой, не отрывая взгляда от его тёмных глаз. - Пожалуйста, не отталкивай меня.

Прижалась к губам, почти невесомым поцелуем, пытаясь вложить в него всё своё упрямство.

- И вообще… — добавила я, чуть улыбнувшись, несмотря на то, что губы дрожали, — это уже наше третье свидание. Статистически — вполне допустимый повод для продолжения.

Кирилл замер, ошарашенно глядя на меня:

- Что? Почему это третье?

- Ну… — я замялась,— первое — в лесу. Второе — в офисе. Третье — сегодня.

Он на секунду замолчал, а потом уголки его губ поползли вверх.

- Охренеть у тебя математика… Но знаешь, она мне на руку. И если мы продолжим в том же духе, рискуем из машины не выбраться…

И сам же вопреки своему предупреждению, поцеловал.

Это раньше я думала, что всё должно быть по правилам. Я искренне считала, что страсть и помутнение разума - это отговорки для слишком ретивых любовников, но вот сейчас, я не могу ни на секунду оторваться от его губ, позволяя себя трогать и сжимать, и даже не против, чтобы это произошло в машине.

Кирилл сам прерывается, усаживает меня на кресло рядом и выходит из машины, а потом открывает дверь и берёт на руки и несёт к подъезду его дома.

Я вжимаюсь носом в его шею, дурея от его запаха, от пульса, что дрожит прямо под моими губами, чувствуя, как его руки сжимают меня.

Светлый подъезд и лифт.

Он так и не спускает меня с рук, позволяя покрывать поцелуями его шею и колючие щёки.

И лишь у дверей, опускает на ноги, чтобы открыть замок, а потом опять подхватывает на руки, вносит в дом, и уже не деликатничает.

Целует глубоко и так голодно, срывая мою влажную одежду, пока несёт куда-то вглубь квартиры и кладёт на кровать.

Его широкие ладони идут тараном по моему телу, горячие губы обжигают.

Я даже не отслеживаю, как остаюсь совершенно голой, захлёбываясь восторгом от нашей близости.

Выгибаюсь навстречу каждому касанию, жадно ловя каждый его вздох, каждое движение, которое пронизывает меня сладкой истомой.

Она копится, множится, превращаясь в нечто огромное, непомерное, грозящее снести меня, словно лавина, и я упрямо стремлюсь к ней.

Кирилл поспешно скидывает свою одежду, ложиться сверху, и вдруг замирает, смотрит так пронзительно и целует так нежно, и вместе с поцелуем, я чувствую желанное вторжение, которое растягивает меня до сладкой боли, и я выдыхаю стон в его губы, сама виляю бёдрами навстречу.

Накал эмоций, затянувшееся ожидание, вожделение, которое затмевало рассудок, — всё смешалось в один взрывной коктейль.

Оргазм накрывает внезапно: я всё ещё цеплялась за его плечи, пытаясь удержаться на плаву, но реальность уже изменилась, осталась только дрожь, крик и обессиливающее удовольствие, которое, казалось, вышибло из лёгких весь кислород.

Я таяла под ним, растекаясь в его объятиях, переполненная чувствами, которым даже не было названия.

Глава 16

Наши телефоны орут наперебой.

У Машеньки — весёлая, переливчатая мелодия, у меня — заунывное, въедливое пиликанье.

Реальность неумолимо наступала на пятки.

За окном всё ещё барабанил дождь, но уже редкий, мелкий — небо заметно светлело. Шторы, задёрнутые наполовину, оставляли лишь тонкую полоску, и в комнате царил полумрак, пропитанный ароматами наших тел. По полу везде валялась наша одежда вперемежку с обувью.

Впереди настойчиво маячил рабочий день, напоминая о себе, нескончаемыми звонками, но впервые за много лет мне отчаянно не хотелось выбираться из кровати, куда-то бежать. Не свербело на подкорке, что время утекает, унося с собой важные детали. Хотелось послать всё к чёрту, забаррикадироваться здесь с Машенькой на неделю и никого не впускать.

Может, взять отпуск?

Уехать с ней в лес…

Интересно, Машенька бы согласилась?

В голове тут же поплыли картинки того, из чего этот отпуск будет состоять, и сытое тело, мгновенно