- Так точно, — рявкнул Прошкин, но я смерил его удивлённым взглядом. - Ну, в смысле…сделаю.

- И про сводку не забудь, — бросил я ему в спину.

Сам пока решил просмотреть протоколы задержания.

«Мария Соколова, двадцать пять лет, задержана за хулиганские действия. Пыталась отобрать собаку у истинного владельца. На законные требования сотрудника ППС вернуть животное отказалась. Задержана при попытке побега.

Квалификация – мелкое хулиганство, сопряжённое с неповиновением требованием представителям власти».

Вот неугомонная.

То в дом влезет, то собаку стырить пытается.

Но почему-то вся это вызывало больше улыбку, чем раздражение.

А когда Прошкин привёл её в кабинет, который выделил для допроса, испуганную, бледную, с опухшими глазами, и она, увидев меня, начала хлюпать носом, безуспешно сдерживая слёзы, я и вовсе сдался.

Подошёл и обнял её, точно нет между нами всего того непонятного. Прижал к себе, чувствуя, как мелко дрожат её плечи.

- Ну, куда ты на этот раз вляпалась? — проворчал, гладя влажные волосы.

- Никуда я не вляпывалась? – шмыгнула она носом в ответ. – Что я должна была…мимо пройти? Когда этот бугай, собаку колотил…

- И ты не придумала ничего лучше, чем украсть её?

- И ты туда же! — она с силой толкнула меня в грудь, гневно сверкнув глазами. – Хотя чему я удивляюсь? Все вы тут бесчувственные, а ты — самый главный над ними! Отпусти немедленно!

- Да, если б я мог, — выдохнул я, прижимая её только крепче.

- Раньше мог! — прошипела она, дёрнувшись в моих руках.

- Молодая ты ещё, — прижал к себе окончательно.

- Зато ты…

Недоговорила, потому что не дал. Поцеловал.

Что творю? Мозги набекрень от неё. Но остановиться не могу.

Пью и пью, дышу и дышу.

Всю усталость от суток на ногах как рукой сняло.

Машенька сначала ершится, дёргается, а потом расслабляется, поддаётся и с тихим стоном отвечает.

Прижимается теснее и тонкими пальчиками в волосах моих зарывается.

И всё, что я считал невозможным, запрещал себе, сейчас шпарит полным ходом.

Сердце херачит от счастья, словно до этого и не билось вовсе. Кровь лупит кипятком, плавит жаром внутри. И я вдруг понимаю, что пропал. Давно, примерно неделю назад, когда в своей кровати в лесном домике обнаружил голую незнакомку. И сопротивляться сил нет, легче отпустить уже себя, и принять этот странный подарок судьбы.

Резкий стук в дверь вернул в реальность. Мы в тесном кабинете полицейской дежурки: Машенька на столе, я — между её колен.

Мыслей в голове ноль, и поэтому, когда раздаётся второй стук, соображать приходиться очень оперативно, благо это сродни инстинктам.

- Товарищ полковник, — из-за двери доносится голос Прошкина.

- Минуту, — рявкнул я, осторожно снимая Машеньку со стола.

Убрал влажную прядь с её лица и не удержался, быстро чмокнул её в губы.

- Кирилл... — выдохнула она.

- Подожди здесь. Сейчас закончу дела, и поедем домой, — я сделал глубокий вдох, пытаясь унять бешеный пульс, и вышел в коридор.

Быстро разобравшись с формальностями и решив вопрос с освобождением Маши, вернулся в кабинет за ней, повёл на выход.

На улице ливень стеной, и пока добежали до моей машины, вымокли до нитки.

- Адрес говори, взломщица, — стебу её, запуская двигатель

- А поехали к тебе, — тихо, в ответ, пряча взгляд.

По её щекам румянец ползёт, и меня опаляет огнём, просто плавит, только об одной мысли, о том, что она так смело мне предлагает.

В кармане снова оживает телефон, сводки горят, впереди много дел, я и половины сегодня не успел осилить, но я больше не противлюсь этой стихии по имени Машенька и сворачиваю к дому.

Глава 15

Мы едва успеваем остановиться у дома, как Кирилл тянет меня на себя — и всё, мир вокруг перестаёт существовать. Поцелуи сжигают, от них кружится голова.

Сама не понимаю, как решилась снова сделать первый шаг. Чистое безумие, продиктованное одной мыслью: я не хочу его отпускать. Каждую секунду в его объятиях я чувствовала себя такой живой, что мысль о расставании казалась пыткой.

Во мне всё сжималось от страха: а вдруг он опять начнёт эту свою пластинку про «мы не подходим друг другу»? В кабинете он целовал меня так уверенно. Но стоило мне озвучить своё предложение, как Кирилл лишь коротко хмыкнул и не сказал больше ни слова. Никаких возражений, только молчаливое, тяжёлое ожидание.

Я украдкой наблюдала за его профилем, пытаясь унять бешеный ритм своего сердца.

Что со мной происходит?

Почему рядом с ним у меня отказывают все тормоза?

Ещё утром я рисовала себе совсем другой план жизни, клялась, что поставлю точку, но стоило ему появиться — и все мои «правильные» решения полетели к чертям.

Мы знаем друг друга так мало, но я не могу сопротивляться тому притяжению, что испытываю к нему. И вот мы уже целуемся в его машине в шаге от того, чтобы заняться любовью.

- Тихо, Маш,