свидания… У неё, кажется, и жених есть. Я от всего этого отвык. Романтик из меня — как из дерьма пуля, это я давно уяснил. Вот так, прижать в лесу, сорвать поцелуй в лифте — это, пожалуйста. А цветы и ухаживания — увольте.

А то, что искрило сейчас между нами, скоротечно, хоть и сладко до одури. Пульс до сих пор в ушах точно стометровку пробежал, и даже недавний удар между ног, не остудил пыла. Но всё же «нет» перевешивало «да». Хотя, чёрт возьми, как же заманчиво было снова увидеть её голую и такую же горячую, как сейчас.

Всё внутри встрепенулось заново, стоило только представить эту картинку.

- Приехали, ёпт, — бросил я с досадой, наблюдая, как Маша судорожно вытирала смазанную помаду, пытаясь привести одежду в порядок, глядя на меня исподтишка.

Вон, с какой надеждой смотрит.

- Кирилл…Я тут подумала… — начала она первой, когда мы вышли в холл. – Может, мы…

- Маш…— я тоже вступил невпопад, утирая рот от помады.

Я мучительно подбирал слова, пытаясь отсечь лишнее, чтобы не превращать всё в дешёвую драму. Проще было, пока она оставалась просто взбалмошной мажоркой, неуклюжим недоразумением. Но она так стремительно доковырялась до чего-то живого внутри меня, и чего себе-то врать, меня к ней тянет нестерпимо, как мальчишку.

- Всё нормально, Машенька. Забудь, — выдал я итог. Тупо даже по моим меркам.

- Забудь? – Маша посмотрела на меня как на дебила.

Втянул побольше воздуха, понимая, что следующей речью раню её. Но что делать?

- Маш, ты меня совершенно не знаешь…я не тот, кто тебе нужен. Ты хорошая девочка, а я…

- Козёл, — мстительно подсказала она, засверкав глазами.

- Ну, не козёл…

- Медведь!

- Хорош ярлыки клеить, — рявкнул я, — можно подумать, это я на тебя в лифте накинулся!

- Нет, ты накинулся на меня в своей берлоге в лесу!

- Ой, хорош заливать, — хмыкнул я, злясь всё больше. – Ты и сама была не прочь, как и пару минут назад.

- Вот ты гад! И как я могла в тебе рассмотреть что-то человеческое, — она смерила меня презрительным взглядом, передёрнув плечами.

- Плохо смотрела!

Мы орали друг на друга на весь холл, с тем же старанием, что минуту назад целовали друг друга.

Вокруг собирался немногочисленный народ, без зазрения совести пялясь на нас.

Какой-то курьер с коробками пиццы даже остановился посреди холла, приоткрыв рот, а две фифы в строгих костюмах перестали цокать каблуками, пялясь на нас как на бесплатное шоу.

Охранники, дежурившие у турникетов, уже спешили к нам.

- Маш, что случилось? – первым подоспел, тот, что придирчиво проверял моё удостоверение, и, видимо, камеры они не смотрели, раз не в курсе нашей лифтовой романтики.

- Ничего, Толь. Всё нормально, — выдала Машенька таким тоном, словно я её предал.

- Он тебя обидел? — не унимался Толя.

- Да, но я сама виновата, — глухо выдохнула Маша, развернулась и, не глядя на меня, зашагала прочь.

- На выход! – гаркнул охранник.

В любой другой раз я бы точно зацепился за его борзый тон, но сейчас мне было плевать. Внутри было пусто и тошно.

Тонкая фигурка Машеньки скрылась за поворотом, а я пошёл на выход, и хоть сто раз себе скажу, что я поступил правильно, всё равно чувствовал себя последним мудаком.

Глава 13

- Марусь, ты куда мечешь-то? Что с тобой?

Женька после тренировки, разгорячённый, с лёгким румянцем на скулах. Светлые волосы взлохмачены, видимо, до дома быстрым шагом прошёлся.

В его руках — шейкер с протеиновым коктейлем, в моих — белый батон, истекающий маслом и малиновым вареньем.

Тренировку я прогуливала уже неделю, настроения не было совершенно, а вот нажраться до икоты…

Этот план зрел, как раз после нашей феерической встречи с Медведевым в лифте «Монолита».

Вот сегодня я и решилась.

Женька с ужасом и нескрываемым порицанием, наблюдал, как я намазываю второй бутерброд маслом и сверху малиновым вареньем.

В детстве обожала такие бутерброды, мама с утра перед школой готовила.

Сейчас у нас, конечно, не водится ни белого хлеба, ни варенья, ни масла. Всё это я купила специально, просто потому, что захотела…и теперь уминала, заедая все горькие эмоции, что копила всю эту неделю.

- Жень, — я облизнула ложку, глянув на него с вызовом. - А если я растолстею, ты меня будешь любить?

Женька хмыкнул, стараясь выглядеть невозмутимым, но в глазах у него на секунду мелькнула паника.

- Маш, не неси чепухи, — сказал он, присаживаясь напротив.

Я видела, как он сдерживается, чтобы не отобрать у меня этот запретный батон.

- Скажи. Да? Нет? — допытывалась я.

- Буду, конечно. Но давай проверять не будем это на практике, ладно?

- Давай, — согласилась я.

Конечно, не это мне хотелось услышать, как и неделю назад от другого мужчины. Видимо, мои ожидания вновь не совпали