— Добрый день, — выдавила я, стараясь, чтобы голос звучал сухо. — Я не заказывала доставку булочек, но раз уж вы пришли — так и быть, приобрету парочку…

Фиона хихикнула за моей спиной, а я отшатнулась, ведь неприятная женщина двинулась на меня, словно собиралась замесить из меня тесто.

— Ах, нахваталась у этих грязных моряков! Да ты еще зубки точишь! А в памяти у людей ты та самая, что с мужиками сбежала. Что ж, теперь вернулась… Да не чистая, дитятко, ой не чистая. Кто с волнами пляшет — с ними же и тонет…

— Уж лучше б молчала, Марта Грубирс, — Фиона прыснула, пряча смех за веером. — В ее лавке мыши с голоду дохнут, а она рассуждает о «чистоте».

— Женщина, займитесь тестом, — не выдержала я, огрызаясь. — Вам с ним проще спорить будет, чем со мной!

Я только попала в этот мир, а мне уже все грубят! Сколько книг прочитала, всем попаданкам полагалась какая-то наставница, добрый дворецкий, на худой конец — говорящий кот, а у меня одни грубияны и болтливое привидение. Не везет, так не везет…

Она задохнулась от возмущения, а ее лицо пошло красными пятнами.

— У-у, колкая! Ну и что ж, я всем расскажу: внучка Руперта вернулась, но с языком похлеще, чем у любого матроса. Прав был Харроу, Руперт в свою халупу девку притащил, ведь на харчах и пойле далеко не уедешь…

— Расскажите хоть всему городу, — отрезала я, глядя прямо ей в глаза. — Но дверь за собой прикройте: сквозняк от вашей болтовни хуже, чем от вчерашнего шторма.

Фиона захохотала, делая кувырок в воздухе от удовольствия:

— Ах, прелесть! Давно я так не развлекалась!

Марта поджала губы, топнула так, что пол содрогнулся, и направилась к выходу.

— Век нынче развратный, — пробормотала она уже у двери. — Девки огрызаются на порядочных торговок… Мир катится в тартарары! Правильно говорит Матильда: всех девок надо приструнить!

— А еще лучше, хабалистым торговкам — прикусить язык! — выплюнула я. — Уходите! Сейчас же!

— Достопочтенный Мортон узнает про это! Я такие оскорбления так просто не оставлю!

Женщина яростно дернула ручку. Хлопок двери был таким, что я невольно прикрыла уши ладонями, переживая за сохранность стен. Если мне и правда придется здесь остаться — проще достраивать то, что уже имеется, а не сносить и начинать сначала. Какой-то Мортон, Матильда… Я сжала челюсти, ощущая, как скрипят зубы.

Фиона зависла рядом, сияя, как будто выиграла спор.

— Поздравляю, потомок, — сказала она с явным удовольствием. — Ты только что выдержала первый натиск и поставила на место эту склочную бабу! Как же я скучала по женским ссорам, ты бы знала!

— Ссоры — это одно, как бы она всех против меня не настроила…

— Дорогая, посмотри на себя — худая, с милым личиком и голубыми глазами, а волосы, как шелк! Тебе даже ничего говорить не надо — тебя и так все будут ненавидеть!

— Кто такой Мортон?..

— Приказчик Штормфорда, Мортон Крюк. Тот еще пройдоха, но люди его слушают, к сожалению…

Я выдохнула и подумала, что если это был всего лишь визит соседки, то что же меня ждет, когда объявятся настоящие враги? А если их будет много? А если приказчик встанет на сторону этой хабалки?..

Я посмотрела на спящего Руперта и прикинула, получится ли у меня дотащить его до спальни. Но резкий храп заставил меня передумать — хуже уже не будет. А срывать свою и так никуда не годную поясницу я не собиралась.

Мысль о том, что он может умереть от старости или переживаний, не вовремя промелькнула в голове, заставляя меня лихорадочно думать о том, что же придется делать в таком случае. Не хотелось бы начинать свое существование здесь с похорон. А как они здесь организовываются? А куда бежать? А что делать?..

Я отмахнулась от этой мысли, обещая себе подумать потом. Решать проблемы по мере их поступления, как говорила мне моя мать. Но сознание привыкло продумывать все варианты, хотя я и понимала, что нельзя быть готовой ко всему.

— И что мне с ним делать? — спросила я у Фионы, махнув рукой в сторону Руперта. — Он же живой, да? Не собирается прямо сейчас превращаться в призрака?

— Живой, живой, — лениво протянула Фиона и вернула свой веер. — Просто упрямый и старый. Его лучше не будить: сам проснется, когда решит. Поверь, у этого организма свои правила, и не беспокойся, умирать ему еще рано. Да и призраком ему не быть, магии у него нет…

— А ты откуда знаешь?

— Я все знаю, — зловеще прошептала Фиона и многозначительно закатила глаза.

Я тяжело вздохнула. Понятно, значит, еще один пункт в моем «списке выживания» — не трогать Руперта. Пусть храпит. Главное, чтобы стены выдержали и сердце не подвело. А с остальным — как-нибудь разберусь.

— Ну так я точно не могу в люди выходить, — пробормотала я и покосилась на свою пижаму с мишками.

Она уже насквозь пропахла пылью, и выглядела так, будто я сбежала из детского лагеря на средневековую ярмарку. А кушать хотелось все сильнее.

Фиона довольно прищурилась.

— Наконец-то дошло! — заявила она. — Пора заняться твоим видом. Если ты вздумаешь разгуливать в этом… — она ткнула веером в сторону мишек на моих штанах, — тебя не просто обсмеют. Тебя сочтут дурой, сбежавшей из дома для умалишенных, что стоит в столице.

— А что ты предлагаешь? Корсеты, юбки с оборками? Я даже в обычном мире не носила ничего подобного. Максимум — джинсы и футболка.

Фиона всплеснула руками:

— Джинсы? Футоболка?

— Такая одежда, как брюки и рубашка, — объяснила я.

— Какая тоска! Женщина без кринолина — как пирог без начинки. Ладно, поднимайся. У нас наверху сундук с вещами, может, что-то подберем… Молодая Софи отличалась хорошим вкусом, думаю, тебе подойдет.

Я нехотя поднялась вслед за ней по скрипучей лестнице. Каждый шаг отзывался эхом, как будто старый дом комментировал мою жизнь: «Скрип — вот и новая беда, скрип — вот и новая забота». На чердаке пахло прелыми тряпками и лавандой, которая, похоже, давно сдала позиции в борьбе с молью и грязью. Фиолетовый огонь ласково запылал, стоило мне подойти поближе.

Сундук оказался огромным и выглядел так, будто его сюда притащили еще при