По газону, покачиваясь на танкетке, шествует Мадлен в белом хлопковом платье — с таким видом, словно приперлась на какой-нибудь, блять, матч по поло. Все разговоры вокруг тут же смолкают, даже диджей делает музыку тише. Она скользит по лужайке, задрав нос так высоко, будто ей совершенно нечего стыдиться и за ней вообще не водилось никаких грешков — и это несмотря на то, что добрые две сотни присутствующих здесь людей еще сегодня утром видели обратное собственными глазами. Ну конечно, на вечеринку в стиле «кровавой расчленёнки» она вырядилась ангелом. В наступающей темноте Мадлен выглядит призрачно: белое платье струится за ней, бледные руки и ноги резко выделяются при ходьбе, а сама она движется с пугающей, четко выверенной целеустремленностью. Настоящее жуткое видение.

— У меня галлюцинации? — шепчет Джесс. Не сводя глаз с Мадлен, она нащупывает рукой одну из досок с мясными деликатесами, расставленных повсюду, хватает приличную стопку кружочков чоризо и молниеносно заталкивает их в рот — пока Тим не заметил и не поднял её на смех.

СиСи брезгливо кривится:

— Она ходит как нищенка.

— И выглядит как нищенка, — бубнит Джесс с набитым ртом.

— Бедные люди не виноваты в том, что они бедные, — шепчу я в ответ.

— Я так надеялась, что мы её больше никогда не увидим, — цедит СиСи. — И вот она снова здесь, совершает насилие над моими глазами. Думаешь, после такого позора она станет хоть чуточку скромнее? Как бы не так, спеси в ней хоть отбавляй. Как можно оставаться такой отчаянной потаскухой, даже когда все видели её с пятидесятифунтовой купюрой в носу?

Впрочем, мы все и так знаем ответ. Мадлен абсолютно бесстыжая.

— Энергия конченой стервы, — вздыхает Джесс.

— Надеюсь, на входе её обыскали на предмет метамфетамина, — подает голос Тим.

— А что, хочешь угоститься? — интересуется СиСи.

— Никогда не говори «никогда», дорогая СиСи. — Забрав свой косяк обратно из рук Джесс, Тим делает глубокую затяжку, чтобы выжать максимум, а затем передает его Хьюго.

Сама я особо не курю, просто никто никогда этого не замечал. Мне протягивают косяк, а я просто передаю его дальше. Если не заострять на этом внимания, люди обычно слишком заняты собственным кайфом, чтобы заметить, что ты в этом не участвуешь.

— Мне даже немного жаль её, — признаюсь я, заранее зная, что сейчас они все уставятся на меня в полном недоумении. — Ну а что? Как будто здесь больше никто не употребляет наркотики.

— Ей просто не повезло, и теперь ей придется расплачиваться за это всю оставшуюся жизнь. Я знаю, что она была стервой по отношению ко мне, но никто ведь не заслуживает такого финала. Правда?

— Господи, Иви, мне иногда прямо щелкнуть тебя по носу хочется. Ну как тебе может быть её жалко? После стольких лет, что она пыталась тебя убрать с пути, оказалось, она сама себя зарыла, — Джесс качает головой. — Саймон признался в розыгрыше, мы вне подозрений, а Мадлен официально отменили. Мне кажется, ты должна радоваться этому куда сильнее.

— Иви слишком хорошая, — вставляет Хьюго, разминая мне плечи с зажатым в губах косяком.

— Она что, идет сюда? К нам? — паникует Тим.

— О боже, точно к нам. Я пас. — И он убегает в сторону бассейна.

СиСи и Джесс тоже мгновенно тактично сваливают, бросая меня на амбразуру. Впрочем, все и так понимают, что Мадлен нужна именно я. Я — та самая, на кого у неё всегда был зуб. Просто потому, что у меня настоящие друзья, а не те, кого ей приходилось запугивать ради совместных тусовок. И потому, что я прирожденный лидер, а не фальшивый, действующий из-под палки.

— Быстро сделай вид, будто рассказываешь мне что-то очень серьезное, — шепчу я Хьюго, который всё еще стоит рядом со мной и с косяком Тима.

Он придвигается ко мне настолько близко, насколько это вообще физически возможно, не разрывая зрительного контакта, и выдыхает дым прямо мне в лицо.

— Меня так накрыло-о, — произносит он с такой интенсивностью, что это звучит почти как шепот, после чего сгибается пополам от смеха и уходит вслед за Тимом к бассейну. Вот так, в один миг, я остаюсь совершенно беззащитной.

И Мадлен Борхес не упускает свой шанс.

— И-и-иви-и-и! — Она намеренно растягивает гласные, чтобы придать своему голосу какую-то особую буржуазную важность. — Какая чудесная вечеринка! Какая великолепная ночь! Просто поразительно, как тебе удается затащить сюда столько народу, учитывая, что поместье так спрятано в глуши этих проулков. Я вечно забываю, в какой дали от цивилизации находится это место.

— Ну да, здесь довольно уединенно, — подыгрываю я ей, но сама кошусь в сторону дома, лихорадочно планируя побег. Меня просто поражает, что, будучи той, кого только что с позором отменили, она умудряется оценивать и судить меня.

Она закатывает глаза:

— Ты ведь, конечно же, слышала, что произошло.

— Разумеется, — отвечаю я. — Надеюсь, это никак не повлияет на твое зачисление в Кембридж? В эти слова я не вкладываю ни капли искренности, незаметно скрестив пальцы за спиной.

Мадлен отмахивается от меня, словно от назойливой мухи.

— Я имею в виду, что они, очевидно, больше не могут так рисковать и держать меня у себя после подобного скандала. Я прекрасно их понимаю. К тому же, если честно, тот, кто это устроил, оказал мне огромную услугу. Я всегда хотела заниматься актерским мастерством, а не изучать английскую литературу. Поступить в Кембридж идея папочки. А теперь у меня появился шанс делать всё, что я сама пожелаю. На самом деле я собираюсь подать документы в RADA, прямо как ты. И, возможно, тоже сначала возьму год перерыва.

Я чувствую, как земля уходит у меня из-под ног. Неужели в Королевской академии её примут после такого кошмара?

— Понимаешь, главная проблема Кембриджа заключалась в нецелевом использовании их официального бланка, что дискредитировало их университетский герб. А вот в таких местах, как RADA, наоборот, любят яркую индивидуальность, особенно если скандал не затронул конкретно их, — Мадлен победоносно улыбается. — У лучших звезд всегда есть арка искупления. К тому же, мы обе прекрасно знаем, что это фото было фальшивкой.

— Да неужели? — выдавливаю я.

Я оглядываюсь на Джесс и СиСи, отчаянно пытаясь поймать их взгляд, но СиСи сейчас вовсю дразнит Джесс, примеряя бутафорскую ослиную голову. Джесс, кажется, уже сама подумывает нацепить что-то подобное, просто чтобы слиться с беснующейся толпой. Еще немного, и они окончательно затеряются среди гостей. Вокруг бродят сплошные окровавленные, пучеглазые кентавры и минотавры.

— Ну конечно, — легкомысленно бросает Мадлен. — Ведь это сделала ты.

Я едва не давлюсь своим