Дитон пищит в ответ, как будто понимает. Я поднимаю его в воздух и, кружась, выношу из комнаты.

Когда я выхожу, Паркер и Кенра отдыхают на диване, оба с улыбкой оглядываются.

– Ты собралась куда-то? – спрашивает мой брат.

– Да, я хочу прогуляться с Дитоном и, возможно, сходить к воде, пока Ари не придет за ним позже.

– Она будет присматривать за ним у себя? – спросил он.

Я киваю:

– Да, первую половину вечера они проведут там, но вернутся к нам, когда будут укладывать Дитона спать.

– Ты же знаешь, что мы можем присмотреть за ним сами, Цыпленок? – Мой брат пристально смотрит на меня.

– Я знаю, но она попросила, так что я решила дать вам отдохнуть.

Паркер хмурится, но не сердито.

– Ты никогда не оставляешь его с нами, Пейтон. После того как он ложится спать, он спит как сурок, так что с ним даже не понянчишься, да и ты просила об этом всего дважды за последние несколько месяцев… и оба раза на этой неделе.

Он внимательно наблюдает за мной, явно замечая, что я не в своей тарелке теперь, когда он пробыл дома дольше, чем обычные один-два дня.

– Ты же знаешь, что мы тоже хотим с ним пообщаться, верно?

Я слегка улыбаюсь и киваю:

– Я знаю, и, если Ари тебе позволит, ты сможешь играть с ним так долго, как будут держаться открытыми его маленькие глазки.

Кенра усмехается, и я улыбаюсь вместе с ней. Вероятность того, что Ари поделится с кем-то еще вниманием малыша, активно стремится к нулю.

Взяв немного детского питания, упаковку с перекусом и воду, я бросаю все это в сумку для подгузников. Я наполняю кружку-непроливайку Дитона наполовину водой, наполовину грушевым соком и скрещиваю пальцы: может быть, сегодня тот день, когда он поймет, как пить из нее, а не просто использовать как игрушку для почесывания режущихся зубов. Но на всякий случай беру и бутылочку.

К тому времени, как я подхожу к двери, Паркер уже вытаскивает коляску и готовит ее для меня, так что я быстро усаживаю и пристегиваю маленького человечка.

Через несколько секунд мы выходим через парадную дверь и идем по улице.

Солнце греет мою кожу, и я радуюсь его сиянию. Мы проходим полмили, и я задерживаю дыхание, когда мы доходим до знака «стоп». Пляжный домик Мейсона и остальных находится прямо напротив, на подъездной дорожке стоят знакомые машины.

Я покусываю щеку с внутренней стороны. Было бы невежливо пройти мимо, не поздоровавшись. А еще неловко, если бы я попыталась это провернуть и меня наверняка бы заметили из окон.

Решение принимается само по себе, когда позади раздается звуковой сигнал, и, оглянувшись, я замечаю Ноа, который подруливает к тротуару.

Он улыбается и выпрыгивает из машины, а его давняя подруга Пейдж вылезает с пассажирского сиденья.

Он подходит ко мне и, широко улыбаясь, опускается перед коляской:

– Привет, приятель. Ты пришел поиграть со своим любимым другом?

Я смеюсь, и Ноа с ухмылкой поднимает взгляд, но только на секунду, протягивая Дитону ладонь.

– Дай пять, – подбадривает он, поднимая руку Дитона и хлопая по ней своей.

Дитон радостно дрыгает ногами, с его губ стекает слюна.

Ноа мягко улыбается, его глаза задерживаются на моем маленьком мальчике на несколько мгновений, прежде чем он прочищает горло и пытается встать.

– Давай я помогу занести его внутрь, – предлагает он.

– О нет, я пока не собираюсь его вам отдавать. Сначала у нас будет маленький день мамы и сына.

– Разве у вас не каждый день – день мамы и сына? – поддразнивает Пейдж, подходя ко мне и быстро обнимая.

– Привет, красотка. – Она мило улыбается.

– Я слышала, ты арендовала студию дальше по улице. Поздравляю.

Пейдж пожимает плечами, как будто в этом нет ничего особенного, но румянец на ее щеках говорит об обратном.

– Я хочу превратить ее в культурный центр отдыха, но мне еще нужно разобраться со всеми тонкостями. А до тех пор счета будут покрываться частными уроками по выходным. – Она смеется.

Ноа улыбается, переводя взгляд с входной двери на меня.

– Ты же понимаешь, что, если Ари узнает, что ты прошла мимо и не зашла, она расстроится. Не уверен, что я это переживу. – Он дразнит, но в то же время он абсолютно прав.

– Просто напомни ей, что она заедет за ним в половине седьмого, и, думаю, с ней все будет в порядке.

Ноа драматично вздыхает, но потом улыбается:

– Давай, Пейдж. Пойдем разобьем сердце моей девушки.

Я машу рукой и ухожу как можно быстрее, сворачивая на боковую улицу, которая ведет меня не в ту сторону, но это лучше, чем если бы кто-то меня догнал.

Я не хочу никого обидеть, но мне нужно немного побыть наедине с Дитоном.

Особенно сегодня. Пятого июля.

Ровно год назад он приехал в Оушенсайд.

Он приехал сюда только из-за меня.

Я – причина его смерти.

Тебе, должно быть, действительно нравится мучить себя.

Неприятная мысль проносится в моей голове в тот момент, когда я выхожу из машины на красивую каменистую извилистую тропинку. Она украшена гранатовыми лилиями, каждый букет аккуратно уложен в маленькие серебряные вазы, обвязанные сиреневыми лентами. Цветы ведут к массивной арочной двери, сквозь которую видно большой зал в центре.

Мужчина у двери улыбается и приветствует меня, протягивая руку, чтобы пригласить войти, но прежде, чем я успеваю переступить порог, выбегает пожилая женщина и, схватив меня за запястье, тащит вперед.

– О, слава богу! Мы очень рады, что вы смогли прийти. Все только что заняли свои места, и сейчас подадут ужин. Для вас тоже есть место и тарелка. Надеюсь, вы любите лосося. Кстати, меня зовут Эвелин. Мать жениха.

– Приятно познакомиться. Я Пейтон.

– Да, мы так много о вас слышали. Говорю вам, Миа буквально наша спасительница.

Она ведет нас через боковую дверь на кухню, и я вежливо улыбаюсь, когда мы проходим мимо поваров, усердно готовящих что-то похожее на десерт. Когда мы оказываемся в приемной, мои ноги сами по себе замедляются, пока я полностью не останавливаюсь, уставившись на открытое пространство. Пятнадцать-двадцать круглых столиков расставлены в центре, оставляли немного свободного места. Вероятно, это нужно, чтобы был виден свадебный стол или для первого танца жениха и невесты… В центре каждого гостевого столика располагаются стеклянные вазы разной высоты; лилии, на этот раз белые, раскидисто стоят в них, опираясь на ложе из чего-то похожего на бриллианты. В воздухе витает счастье, и, когда я поднимаю взгляд и вижу жениха