военном порядке на металлическом подносе, отмеченным жёлтым предупредительным знаком "радиоактивно". Даже пластиковые перчатки рядом с подносом были аккуратно разложены, как будто пальцы все ещё были в них.

Стаффорд быстро рассказал Кантору о ключевых данных, особенно о количестве сцинтилляций, связанных с радиоактивно меченными белками. Профессор ликовал. — Мы напишем в Nature. — Не PNAS? — Стаффорд был удивлён.

— Нет, я бы хотел немного это растянуть. Сначала только предварительное сообщение, без подробностей эксперимента, чтобы никто не мог сразу запрыгнуть на ходу, Nature для этого вполне подходит». Это было правдой, еженедельник Nature был одним из двух наиболее читаемых журналов в мире, где публиковались предварительные сообщения по биологическим темам. Первое объявление открытия Уотсоном и Криком двойной спирали ДНК заняло одну страницу в Nature.

— В таком случае, почему не Science? Зачем отправлять рукопись аж в Лондон? До Вашингтона дойдёт всего за день.

— Пойдёмте в мой офис, — Кантор позволил себе редкий жест физической близости: он обнял Стаффорда за плечо. — Джерри, Вы знаете, что я не скрытный человек. Но в данном случае мне хотелось бы получить как можно меньше предварительной огласки. Я хочу… фейерверк: внезапный взрыв! Знаете, как тяжело это осуществить? Я абсолютно уверен, что, если мы отправим это в Science, Краусс будет одним из рецензентов. Если бы я был редактором, я бы обязательно обратился к нему за рецензией. А мне хотелось бы удивить Курта — в конце концов, он слышал эту гипотезу; он даже предложил мне проверить её экспериментально. Мы сделали это менее чем за три месяца! Что с Вами, Джерри? — Кантор улыбнулся своему ученику. — Вы должны прыгать от радости. Вместо этого Вы просто сидите и хандрите.

— Думаю, я просто измотан, Айси. Вы ведь знаете, как я работал.

— Конечно, Джерри. Конечно. Выспитесь и завтра подготовьте две таблицы, суммирующие данные о радиоактивности и ядерном магнитном резонансе. Я напишу статью сам сегодня вечером. Затем мы вместе обсудим окончательный текст.

— Спасибо. Поспать мне не помешает. Но Вы ещё не объяснили, почему Вы не хотите послать статью в Science. Только потому, что Краусс может быть рецензентом?

— Нет, это было бы по-детски. Я знаю, что всегда могу написать Дэну Кошланду — он редактор — и попросить его не отправлять её Крауссу. Он, вероятно, окажет мне услугу. Фейерверк, Джерри! С такой статьёй, как наша, какой-нибудь рецензент обязательно выдаст новость. Nature в Лондоне. Вряд ли они отправят его американскому рецензенту. Кроме того, англичане более сдержанны. Конечно, с таким открытием, как наше, нельзя быть до конца уверенным.

Стаффорду нравились эти разговоры с Айси, от них он узнал о грантах, а теперь и о рецензировании — такого рода знания обычно приобретаются только через горький опыт. И он получал эти знания от одного из чемпионов, того, кто играл в игру с лучшими, и делал это в течение почти трех десятилетий. Проблема рака и белки клеточных мембран стали лишь последним триумфом. Ранее он получил премию Ласкера за работу по метаболической детоксикации транквилизаторов. А ещё было исследование структуры клеточных мембран — «Не может быть клетки без мембраны», — любил говорить он, — которым всё ещё занимались некоторые из сотрудников в его лаборатории. Фактически, именно десятилетнее увлечение Кантора этой темой привело его к проблеме рака. Тем не менее, в своей последней заявке на грант в Национальный институт рака он даже не упомянул работу по онкогенезу.

«Проблема в том, Джерри, что без денег — их в наши дни нужно много — Вы не сможете проводить серьёзные исследования; просто подумайте, сколько стоило приобрести инструменты, которыми Вы пользовались. Когда Вы отправляете заявку на грант, большая часть ваших конкурентов находится в исследовательском разделе, который рассматривает вашу заявку, — объяснял Кантор, — они похожи на рецензентов журнала, только здесь они имеют дело с идеями, а не с законченной работой. Я не говорю, что они нечестны. Я не думаю, что я был не честен, когда отбывал свой шестилетний срок. Но люди берутся за такие трудоёмкие обязанности не только из благородных обязательств, из, так сказать, интеллектуальной филантропии. Всегда есть какой-то элемент корысти, важнейшей составляющей которой является первый доступ к последним новостям. Вы не можете не вспоминать того, что прочитали, и через некоторое время, скажем, через несколько месяцев или даже недель, вы забываете, где впервые это увидели, и постепенно начинаете думать, что это ваша собственная идея. Итак, знатоки не рассказывают им всего; они вкладывают в свои заявки в основном то, что уже сделали, но ещё не опубликовали. Только новичкам, у которых никогда раньше не было гранта, приходится выкладывать все свои карты на стол. Других у них нет. Это обычное дело: те, кто уже имеют…».

В конце концов, выбор журнала не имел значения. Точно так же, как Ардли мог бы остаться Ярдли, Кантор мог бы избавить себя от беспокойства по поводу преждевременного распространения новости. «Общая теория опухолевого процесса» И. Кантора и Дж. П. Стаффорда прошла редакцию журнала Nature без формального рецензирования. Джон Мэддокс, редактор журнала Nature, хотя и был физиком по образованию, но обладал чутьём на горячие новости в любой области. Всё благодаря его прежней работе научным редактором в газете Guardian, где он приобрёл обширные знания в различных областях науки. На следующий день после того, как конверт экспресс почты прибыл из Америки в Лондон, посыльный из офиса Мэддокса ждал в Национальном институте медицинских исследований в Милл-Хилле, пока один из научных доверенных лиц Мэддокса читал краткую рукопись. Его лаконичного ответа — «Публикуйте!» — было достаточно. В тот же вечер Мэддокс позвонил Кантору: — Профессор Кантор, мы обычно не обходим процесс рецензирования — Вы знаете, это делается не только для нашей защиты, но и для защиты автора. Но Ваша статья исключительна. Если это правда…

— Что Вы имеете в виду "если это правда"? — взорвался Кантор. Мэддокс продолжал спокойно: — Я просто имею в виду, что это тот эксперимент, который в конечном итоге будут проверять самые разные люди. Конечно, вам придётся опубликовать полную статью в другом месте, прежде чем они смогут это сделать. У нас нет места для подробностей эксперимента. Если ваш эксперимент подтвердится, это будет сенсационное достижение. Если не. — ему не нужно было заканчивать свою мысль, Кантор знал, насколько глубока мусорная корзина, содержащая отвергнутые гипотезы и дискредитированные эксперименты в области исследования канцерогенеза.

Их статья появилась в печати через десять дней после прибытия рукописи в Лондон, и этот факт не ускользнул от некоторых коллег Кантора, которые обычно ждали несколько месяцев, прежде чем