нас.

18 глава

Саша

Дорога назад кажется короче.

Или это потому, что все изменилось.

Ася сидит рядом. Откинула голову на подголовник. Глаза закрыты. На губах — тень улыбки. Едва заметная, но она есть.

Ее рука — на моем бедре. Просто лежит. Не сжимает, не гладит. Как будто это ее законное место. Как будто всегда там была.

Смотрю на нее украдкой. Каждые несколько секунд — взгляд на дорогу, взгляд на нее.

Не могу насмотреться.

Фонари редеют за городом. Свет приборной панели — мягкий, зеленоватый — рисует тени на ее лице. Ресницы. Скулы. Линия шеи.

И мои следы на этой шее.

Темные пятна на светлой коже. Моя метка, мое безумие.

Завтра она будет их прятать. Высокий воротник, шарф, тональный крем. Будет злиться на меня.

Плевать.

Пусть злится. Пусть весь мир знает — она моя. Была моей. Будет моей.

Если она позволит.

— Ты пялишься.

Ее голос — сонный, мягкий. Глаза все еще закрыты.

— Ты красивая.

— Я выгляжу как... — она открывает один глаз, —...как женщина, которую затащили на подпольные бои в три часа ночи.

— Именно. Красивая.

Она фыркает. Но улыбается шире.

Господи.

Эта улыбка.

Три года я видел ее только во сне. Три года просыпался с ее именем на губах — и с пустотой рядом.

А теперь она здесь. Настоящая. Теплая. Моя.

Почти моя.

Дорога тянется лентой в свете фар. Поля по бокам — темные, бескрайние. Небо черное, усыпанное звездами. Луна — тонкий серп над горизонтом.

Ночь, которая изменила все.

Или вернула все на свои места.

— Странно, — говорит она тихо.

— Что?

— Чувствовать себя так.

— Как?

Пауза. Она открывает глаза. Поворачивает голову. Смотрит на меня.

— Спокойно.

Одно слово. Простое.

Но от него сжимается что-то в груди.

— Я столько злилась, — продолжает она. — Столько ненавидела. Столько... носила это в себе. А теперь — как будто выдохнула. Впервые за три года.

Ее пальцы на моем бедре сжимаются. Легко. Почти незаметно.

— Я тоже, — говорю.

Впереди — огни города. Далекие, размытые. Приближаются с каждой минутой.

Реальность, которая ждет нас, тоже приближается.

Ее Андрей. Мой отец. Работа. Все то, что осталось за пределами этой ночи, теперь снова станет нас преследовать…

Торможу.

Не резко — плавно. Съезжаю на обочину. Останавливаюсь.

Ася приподнимается. Смотрит по сторонам.

— Что случилось?

— Ничего.

Глушу двигатель. Тишина оглушающая после рокота мотора. А теперь только наше дыхание. Только стук наших сердец.

Поворачиваюсь к ней.

Она смотрит на меня. Вопросительно. Настороженно.

Но не испуганно.

Больше не боится меня.

— Ася.

— М?

— Я должен тебе кое-что сказать.

Она ждет. Молча. Внимательно.

Я смотрю на нее. На ее лицо в лунном свете. На ее глаза — темные, глубокие. На ее губы — все еще припухшие от моих поцелуев.

— Я вернулся не из-за работы.

Пауза.

— Что?

— Отец предложил мне должность. Контракт. Все это — правда. Но я мог отказаться. Мог остаться в Лондоне. Там тоже были предложения. Хорошие. Выгодные.

Она молчит. Смотрит. Ждет.

— Я вернулся ради тебя. Только ради тебя, — говорю я, но получается очень сложно. — Я узнал, что ты все еще здесь. Что не уехала. Что не вышла замуж. Андрей слишком затянул всю эту историю и… И понял — это мой шанс. Последний шанс.

— Саша…

— Подожди. Дай договорить.

Она замолкает.

Беру ее руку. Переплетаю пальцы. Ее ладонь — маленькая, теплая. Идеально ложится в мою.

— Три года я жил как робот. Работа, сон, работа. Встречался с кем-то, но не помню лиц. Не помню имен. Ни одна из них не была тобой, и этого было достаточно, чтобы они не значили ничего.

Ее пальцы сжимают мои. Крепче.

— Я просыпался каждое утро и думал о тебе. Засыпал каждую ночь — и думал о тебе. Ты была везде. В каждой девушке на улице. В каждом запахе яблок. В каждой дурацкой песне по радио.

— Саша…

— Я сходил с ума. Медленно. Методично. — Усмехаюсь. — А потом узнал про Андрея. И понял — либо сейчас, либо никогда. Либо я возвращаюсь и борюсь за тебя, либо теряю навсегда.

Поднимаю ее руку. Прижимаю к губам. Целую костяшки пальцев. Одну за другой.

— Я приехал только ради тебя. — Смотрю ей в глаза. — Чтобы ты снова была со мной. Чтобы просыпаться рядом с тобой. Засыпать рядом с тобой. Чтобы только ты была в моей жизни.

Тишина.

Она смотрит на меня. Долго. Не отрывая взгляда.

Лунный свет на ее лице. Блеск в глазах… это слезы?

— Ты невозможный, — шепчет она.

— Знаю.

— Ты эгоистичный.

— Знаю.

— Ты сейчас разрушил все, что я строила два года.

— Знаю.

— И я должна тебя ненавидеть за это.

Молчу. Жду.

Она качает головой. Медленно. Улыбается — сквозь слезы, которые все-таки текут по ее щекам.

— Но не могу, — говорит. — Чертов ты... не могу.

Тянусь к ней. Стираю слезы большим пальцем. Ее кожа — горячая под моими руками.

— Мне нужно поговорить с Андреем, — говорит она.

Сердце замирает.

— Нужно сказать ему... — она прикрывает глаза. — Он хороший человек, Саша. Он не заслуживает... этого. Лжи. Я должна объясниться. Честно.

— Ты хочешь…

— Я хочу сделать это правильно.

Смотрю на нее. Пытаюсь понять.

— Ты выбираешь меня?

Она открывает глаза. Смотрит прямо, без страха.

— Я выбрала тебя три года назад. — Ее голос ровный. Уверенный. — И каждый день после этого. Даже когда ненавидела. Даже когда пыталась забыть. Даже когда была с ним.

Пауза.

— Ты всегда был единственным, Саша. Я просто не хотела себе в этом признаваться.

Не могу дышать.

Не могу думать.

Три года. Три года ожидания, боли, надежды.

И вот — этот момент.

Притягиваю ее к себе. Через подлокотник, неудобно, тесно, но плевать. Целую. Глубоко. Отчаянно. Так, будто от этого зависит моя жизнь.

Может, и зависит.

Ее руки в моих волосах. Мои — на ее талии. Наши сердца бьются в унисон.

Наконец-то.

Наконец-то.

Отрываюсь от нее. Тяжело дышу. Прижимаюсь лбом к ее лбу.

— Когда? — спрашиваю.

— Что?

— Когда поговоришь с ним?

— Сегодня. — Ее голос — хриплый, срывающийся. — Утром. Как только мы вернемся в город.

Сегодня.

Несколько часов. Могу подождать. Ждал три года — подожду еще немного.

— Я отвезу тебя, — говорю.

— Да.

Не двигаюсь. Не могу заставить себя отпустить ее.

— Саша.

— М?

— Нужно ехать.

— Знаю.

— Ты не двигаешься.

— Знаю.

Она смеется. Тихо. Мягко. Этот смех — лучший звук на всей Земле.

— Я никуда не денусь, — говорит она. — Обещаю.

Отстраняюсь. Смотрю ей в глаза.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Верю.

Впервые за три года