А Ковалевская в это время была занята его папашей и вытягиванием из далеко небедного графа существенных подарков.

Я встал и подошёл ближе к ней. С близкого расстояния женщина выглядит иначе. Она на полголовы ниже меня, от волос приятно пахнет чуть уловимым запахом мяты или мелиссы. С этого ракурса виден профиль женщины, правильной формы небольшой носик, пухлые губки. Она стоит неподвижно, видимо ожидая моей реакции.

Вот ведь женщины, меняются времена, нравы, но остаётся желание показать свои внешние формы с самой лучшей стороны.

На Анне платье с глубоким квадратным вырезом на груди. По её стройной фигуре понятно, что там от силы первый номера бюста. Но ведь как подала, зараза. Корсетом подняла их кверху и свела вместе так, чтобы грудь казалась пышнее. При этом небольшие дульки оказались все наверху. Тонкая кромка кружевной ткани подчёркивает молочную белизну груди, невольно притягивая к этому место взгляд. Вон даже край коричневого соска слегка виден, как раз с моего ракурса это заметно.

Настойчивый толчок изнутри заставил меня сделать шаг к ней, теперь я касался её руки своей кистью. Вот же чёрт, неужели в глубинах памяти остались нежные чувства к этой циничной особе.

Будто обладая собственной волей, моя правая рука поднялась и тыльной стороной кисти коснулась её щеки. Женщина слабо улыбнулась и закрыла глаза. А рука продолжила своё путешествие. Указательным пальцем я провёл по тоненькой шее, потом ощутил бархатистость и нежность кожи груди и наконец мой палец нырнул в ложбинку. Задержавшись там, он приласкал бутон соска. Чуть сдавив её грудь, я заставил её выпрыгнуть из плена тесного корсета.

Всё, дальше я стал пленником тщательно запрятанной юношеской страсти. Где-то далеко внутри трезвый и холодный ум фиксировал всё происходящее, но тело действовало отдельно от разума.

Сначала я прижал женщину к себе, ощутив её приятные выпуклости, руки пробежали по спине, спустились ниже и застыли на бёдрах.

На мгновение мне стало не по себе от перехваченного взгляда женщины. Анна сейчас действует абсолютно осознанно, здесь не пахнет ответными чувствами. Она смотрит спокойно, даже сказал бы уверенно. Но без единой эмоции. Контролируешь значит как удав кролика.

Тот, слабенький и восторженный во мне, сразу ударился в панику, зато всплыл парень, который прошёл нелёгкую школу жизни из двадцать первого века. Циник быстро успокоил прекраснодушие своего соседа и мои действия поменяли свой вектор. Никаких объятий и поцелуев. Это целомудренный юнец даже не знал, что толком делать с этой женщиной. А вот я отлично знаю. Далее мной руководила злость.

Мягко, но настойчиво я притянул женщину к рабочему столу. Одним движением руки скинув мешающие бумаги, я подтолкнул Анну, заставив почти лечь животом на столешницу. Погладив круглую задницу, неторопливо стал задирать на ней юбки. Одна, вторая, подъюбник, потом пошла белая нательная. Теперь только открылись забавного вида панталоны до колен с разрезом в паху. На ощупь батист, шёлковые чулки кремового цвета, которые держались на подвязках выше колена. Эти можно оставить, по-хозяйски погладив оголившийся зад, оценил фактуру.

И никаких эмоций с её стороны. Хоть бы постонала для приличия. Интересно, с моим папенькой она тоже таким деревом лежала. Или тут обиды довлеют, что не свалил в Тмутаракань. Что влез в её расклады. Уже минут десять пытаюсь закончить логику начатого и ни в какую. Вот так она упёрлась обеими руками в столешницу, чуть приподняв и повернув голову. И я с хриплым придыханием наяриваю сзади. Как робот.

На помощь мне пришла Лотта. Вспомнилась наша последняя ночь перед моим отъездом в Тверь. Женщина тогда меня поразила, она раскрылась мне навстречу и обволокла своей нежностью и страстью. Невольно от этих сладких воспоминаний и я начал бурно кончать.

Глава 8

По-деловому приведя одежду в порядок, Анна села напротив меня. Сейчас потребует плату за попытку соития. Этот дворец, к примеру, или ещё какой замок. Мне на мгновение стало смешно и улыбка сбила женщину с делового настроя:

— Анна Витольдовна, Вы серьёзно рассчитываете, что после всего, что произошло за последнее время, я оставлю Вас в этом доме? — уверенности в ней поубавилось и её однозначно сбивает мой уверенный тон. Видимо тот Костик говорил с ней иначе, наверняка блеял как баран.

— Ну, не знаю. Разве я Вам так безразлична? Мне казалось, что мы могли бы…

Я уже понял, что нет смысла разводить с нею политесы. Она деловой человек и с ней так и говорить нужно.

— Да нет у меня ничего к Вам, Анна Витольдовна. Того Кости давно нет, умер полтора года назад. Я другой и Вам в этом плане не повезло.

Поначалу я хотел схамить, дать ей серебряный рубль и с гордым выражением лица произнести, — Вы это заработали честно, а сейчас покиньте мой дом.

Но мне это показалось свиноватым. Гнать надо было сразу, а сейчас…

Встав, я намекнул, что пора и честь знать. Взял в руки колокольчик для вызова слуги и замер. Женщина продолжает сидеть. Она смотрит на меня снизу вверх, будто высматривая привычного ей паренька. Не найдя его, она вдруг резко изменилась. Лицо некрасиво перекосилось, и она поднесла ладони к лицу.

Помедлив несколько секунд, женщина решительно встала. Глаза залиты слезами, — прошу прощения, — её голос сух и безжизнен. Она сделала шаг в сторону, чтобы обойти меня.

Чёрт, ну почему я как половая тряпка. Меня даже прожжённая аферистка на раз делает. Выдавила натужную слезу и я моментально поплыл? Ведь знаю же, что эта дамочка цинично использовала наше семейство, но всё равно лезу в эту ловушку.

— Стойте, Вам есть куда идти?

Девушка мотнула головой и подошла к двери.

— Ну а раз некуда, зачем Вы уходите? — Анна остановилась и развернулась ко мне. Сейчас стало особенно заметно, что она далеко не юница. В глазах плеснула надежда.

— Нет, между нами ничего не может быть. Об этом забудьте, — я оценивающе смотрю на неё.

— Скажите, как у Вас с науками?

Женщина недоумённо смотрит мне в глаза, потом до неё дошло, что это вопрос без подвоха.

— Ну, кроме русского и польского, я в совершенстве знаю французский и немецкий. Английский и голландский немного хуже.

— С этим всё понятно. А считать умеете?

— Я закончила Институт благородных девиц в Нойштадте. Там мы изучали и точные науки.

Хм, вот бы не подумал, — Нойштадт это где? В Вене?

— Недалеко от неё, пятьдесят