прикрывая губы широким рукавом церемониального наряда. Безликая учтиво поклонилась и, не поворачиваясь спиной к госпоже, попятилась назад и преподнесла ей украшенную золотом и нефритом деревянную коробочку.

Несколько министров не выдержали и ахнули. По залу совета, в котором обычно заседали все самые властные люди Империи, прошлась волна страха. Каждому из присутствующих была известна это коробочка, более того, они прекрасно знали, что должно было находиться внутри. И если они правы, то, судя по всему, они сумели навлечь на себя гнев монарха.

— Ваше Величество! — вновь обратился к ней главный седовласый министр. — Противиться вашей воле, воле Неба, мы бы… Мы бы… Если прикажете, я выясню кто из министров…

Вместо одного пальца императрице пришлось поднять целую руку, как зал вдруг погрузился в полнейший мрак. На лицах министров открыто читался ужас, со лбов гроздьями капал пот, а сухие глотки никак не могли проглотить застрявший в горле ком страха.

Это была техника Искусства окаменевшей мысли, Обретающей форму. Техника, которой владела лишь императорская семья. Она была настолько мощной, что одновременно любое проявление подобной версии, пускай и намного слабее, в любой секте каралось смертной казнью. Сама же императрица применила её не потому, что хотела выяснить правду, а как раз наоборот, потому что она её уже знала.

За кулисами заговора министров стоял её фаворит. Единственный человек, который открыто мог бросить вызов любимой и при этом остаться в живых. Он это знал и пользовался при любом удобном моменте. Однако, что ему не было известно, так это то, что у дочери Неба имелись свои планы на этот счёт. А точнее сказать, у неё появилась возможность избавиться от всего совета разом.

Так как, пускай, ещё не все министры это осознали, но они явились не на обычное заседание — они явились на собственную казнь.

Тьма, окружавшая их, постепенно обретала формы и превращалась в живой театр теней. Фигуры танцевали, образовывали сюжеты и показывали всё, что на самом деле творилось в закоулках сознаний подчиненных. Сами же министры, словно каменные статуи, не могли пошевелить и пальцем и безмолвно наблюдали за тем, как их тайны обретают плоть подписывают им смертный приговор.

Тени окружали маленькую девочку. Девочка пыталась сопротивляться, бить, отмахивалась пухлыми ручонками, но она была слишком юна и слишком беззащитна. При виде этого на лбу императрицы дрогнула нервная жилка. Видимо, они так её и представляли — в виде обычной мелкой и беспомощной девчонки.

Вдруг тени вооружились длинными кинжалами и приняли наносить удар за ударом. Правда, стоит сказать, что не все были рады такому исходу. Некоторые фигуры пытались сопротивляться, оттаскивали своих товарищей назад, но те били и их, нанося резкие и размашистые удары своим оружием.

Этого было достаточно для того, чтобы не только подписать им смертельный приговор, но и затаить обиду на фаворита, который явно выбрал оружие для убийства. Правда, благодаря его усилиям, она наконец может начать то, что планировала в течении последних полутора сотен лет. А именно, свой последний путь к возвышению.

— Госпожа… — натужно протянул главный министр. — Прошу… Я бы никогда… Война…

Но было уже поздно.

Императрица достала из коробочки маску СянЛиу, медленно надела её на лицо, прикрыв лишь нижнюю его часть, и коротким движением пальца оборвала жизни всех министров до последнего. На древнем артефакте возникла тёмная дымка, которая, словно голодный зверь, поглощала души убитых людей, напитывая не только саму маску, но и тело её владычицы.

Она прекрасно ощущала, что из теней за ней наблюдает фаворит. Наблюдает и широко улыбается. Императрица могла бы оборвать и его жизнь лишь усилием мысли, но мужчина всё ещё должен сыграть роль в её замысле. Причём не самую последнюю. А до тех пор пускай живёт и думает, что управляет ею, как марионеточным монархом. Монархом, который вот-вот развяжет войну между тремя империями.

* * *

— Потерпи, дедушка, осталось совсем немного, — произнёс я, проходя мимо моей долины.

От того, что всю ночь не смог сомкнуть глаз и упорно занимался алхимией, перерабатывая свободные ресурсы в готовые эликсиры и припарки, противно давило в висках. Лекарь, чьё имя я даже не удосужился узнать, до последнего отговаривал меня от похода в горы и предлагал идти на поклон в секту. Вот только он не понимал того, что мне нечего им дать взамен.

Врачеватель уровня практика скорее всего будет стоить больше цен, чем у меня есть, да ещё и в новый долг влезу. И всё это при условии, если меня вообще пустят на порог и станут слушать. В противном случае, придётся сидеть, как и сотни других просителей, склонив голову в грязи и ждать, пока появится практик, способный вылечить недуг близкого мне человека.

Однако я не был уверен до конца, что Яо Ху не то что станет мне помогать, а вообще способен управлять техниками лечения. В любом случае, он — моя единственная надежда, если хочу хоть как-то поставить дедушку на ноги. К тому же, к рюкзаку у меня был привязан его заказ — завёрнутый в тряпки меч — который дожидался своего нового хозяина. Так что как бы то ни было, все дороги вели к лачуге отшельника и подальше от деревни.

Раны дедушки были всё ещё свежи, поэтому я, перекинув рюкзак на грудь, нёс его на спине, аккуратно поддерживая обеими руками. Он всё ещё был без сознания и, как сказал мне лекарь, возможно, никогда и не придёт, если вовремя не оказать ему духовную помощь.

Признаться, я не знаю, зачем я с ним говорил. Быть может, это помогало мне двигаться дальше, в очередной раз ступая на тропу гор и следовать дальше по протоптанной дороге к хибаре отшельника. Быть может, наоборот, я пытался делать вид, что дедушка находился в сознании и выбирал своим ответом молчание. А возможно, и ни то, и ни другое. Возможно, я попросту пытался отвлечь себя от мысли, что на самом деле несу на спине всё ещё дышащий труп, и стоит смириться с тем, что я остался в этом мире один.

Я решил сделать короткий привал, посадил дедушку спиной к камню горы и устроился рядом. Интересно, а если бы всего этого казуса не случилось, как бы сложилось жизнь этого человека? Был ли до сих пор жив старик Лао, а ЛинЛин всё так же помогала бы ему на кухне? К сожалению, ответа на этот вопрос у меня не было, да и смысл было его задавать?